Про Курейку и не только. Папины рассказы

Просто вместе с фонемами, которые вы озвучиваете, на воздух вырывается пар из лёгких, он тут же смерзается, нанольдинки трутся друг с дружкой, шуршат, превращая вашу речь в кашу, словно вы пьяный или у вас отрезали язык. К тому же мышцы лица, губы сковывает маска, мешающая вам артикулировать речь. В результате слышатся только шипящие звуки, как будто вы вдруг перешли на польский. Плюнуть на таком морозе нелегко. Но если у вас это получится, то результат вы всё равно не увидите, потому что облако выхлопа поглощает всю картину, и звук при этом такой, как будто кто-то громко пукнул.

Между тем к началу марта установилась великолепная погода. Мороз ослаб до минус двадцати пяти, голубое небо, рыжее солнце и полный штиль – божья благодать, весна. Я уже отработал целых две недели и начал потихоньку разбираться в местной топографии. А тут выходные, не обежать ли на лыжах окрестности? Лыжник я с детства был неплохой, десятку и даже двадцатку бегал легко.

В местном магазине купил пару лыж с полужёсткими креплениями, палки и, как был в дублёнке, шапке и меховых ботинках, так и отправился в лес. Довольно утоптанная лыжня петляла среди не очень густого леса, называемого лесотундрой, поскольку растёт он на вечной мерзлоте и годовые кольца наращивает исключительно медленно. Как раз поэтому местная лиственница драгоценна для строительства, – дерево настолько плотное, что тонет в воде, как железо, а потому не гниёт.

Но всего этого я ещё не знал, а просто радовался жизни, движению. Вдалеке на каком-то болоте, то ли озере увидел охотника с собачкой, который промышлял зайцев – следов было много. Не желая быть мишенью, поменял маршрут, решив добраться до соседней горы, возвышавшейся над лесом, чтобы разведать на будущее горнолыжные спуски.

Поставленная цель придала моей прогулке новый смысл. Заблудиться я не боялся, потому что над посёлком возвышались мачты освещения, да и день был уже длинный и светлый – как известно, в двадцатых числах марта на всей Земле от Северного полюса до Южного наступает равноденствие.

Гора приближалась медленно. Волнистая местность то скрывала её от меня, то снова она возникала перед глазами, вырастая с каждой новой сопкой. Погружаясь в новый распадок, казалось, что вот теперь я вынырну к её подножью, но за ним следовал другой, а гора росла, но играла со мной в прятки, заманивая всё дальше.