Страж последнего рубежа

И вновь витиеватый кованный забор. Из-за него выглядывают постаменты, кресты и скромные надгробия.

Девушка видела, как по центральной кладбищенской дороге шагает дама пенсионного возраста в аккуратном голубом платье и в прозрачном клеёнчатом дождевике поверх. Перед собой она толкала ярко-розовую детскую коляску. На плече – хозяйственная сумка. Судя по всему – пустая. А значит дама торопится в магазин, и сокращает через кладбище – иначе придется идти кругом минут на 15 дольше.

Внутренний голос подсказывал девушке крикнуть:

– Не боитесь идти через кладбище?

И тот же внутренний голос подсказывал ответ, который дама каждый раз даёт на этот повторяющийся вопрос:

– Я не боюсь привидений.

Фигура с яркой коляской скрывалась среди крестов. Живая среди мёртвых. Там в могилах – люди, а в мире остались тени людей – то, какими их знали близкие. Те же интеллектуальные объекты. То, какими они при жизни никогда не были.

Воспоминания о тех, кто никогда не существовал. Как не существовал кот, которого девушка несла на руках.

Он, такой каким она его знает, приехавший специально к ней на поезде, тот пассажир которого она ждала – такой кот никогда не существовал. А она запомнит его именно таким. Объект в хранилище. Папка данных под сводами черепа.

Дама растворилась среди крестов и надгробий. А девушка шагнула на перекрёсток центральной деревенской улицы. Ламповой улицы.

ГЛАВА 3 | ПРОЦЕНТ ОПАСНОСТИ

Столб на перекрёстке.

Светловолосая женщина клеила плакат с красными буквами на место старого, размокшего.

Рядом с ней играли трое её детей: рыжая девочка четырёх лет, и такие-же светловолосые и сероглазые как мать двойняшки: брат с сестрой шести лет.

На противоположной стороне дороги – дом светлой семьи. И двухэтажный сарай. Со второго, жилого этажа сарая, за действиями женщины зорко следила старая матрона – глава матриархальной ячейки общества. Что она увидела?

Из пролеска на перекрёсток вышла голубоглазая девушка, с таким-же голубоглазым котом на руках.

Женщина кивнула односельчанке. Новая владелица кота неловко кивнула в ответ.

– Ксюша, Ксюша, кто это?! – дети облепили девушку в попытке потрогать кота, но Ксюша отстранила малышню со словами:

– Эй! Дайте коту освоиться. Мой новый сосед.

Ксюша поспешила домой. Она чувствовала себя не в своей тарелке. До сих пор. Уже четыре года мать семейства обновляла плакат с красной надписью на перекрёстке.

Красные буквы складывались в слова: пропал ребёнок.