Шева, которая хотела летать

Шева любила ее слушать и всегда удивлялась, как много известно ее компаньонке по играм, хоть и сама она знала очень многое.

Шеву потряс рассказ о Хонсу и Баст.

Ей, конечно, еще больше хотелось получить крылья, чем раньше. Она больше не представляла их как бабочкины, стрекозьи или мушины, потому что знала теперь наверняка, что есть и кошачьи.

Она даже начала снова ходить в школу. Одноклассники были так же равнодушны к ней, но ее это больше не задевало: Шева жила мечтами и тревоги реального мира больше не имели над ней власти.

Дружба с Пионой этому только способствовала.

Однажды, когда они как обычно сидели у реки и собирались запускать один особо роскошный кораблик, украшенный фиалками и облепленный стащенным у мамы бисером, Шева сказала:

– Я совсем ничего не помню со дня талантов. Ты ведь тоже должна была выступать. Что ты делала?

А Пиона, немного помолчав, ответила:

– Я собиралась плавать.

Шеве внезапно вспомнились слова дедушки о том, что вообще-то ежи не любят воду.

– Интересно.

Но на сцене же негде, а река далеко.

Пиона вклеивала в кораблик маленькие картонные фигурки себя и Шевы. Со своими прототипами те имели мало общего, но и ежу было ясно, что в кораблике плывут маленькие еж и кошка.

– На месте школы давно был Гуттаперчевый Театр. Представляешь? Потом его почему-то перенесли далеко отсюда.

– И что?

– От него остался высокий аквариум. В нем раньше фокусники показывали трюки с освобождением из оков. Вот в нем я должна была нырять. Ну… еще показать пару фигур, которые знаю.

Иногда у меня чувство, что я не еж, а бобер…

– А ты хотела плавать? Для вас это нетипично.

– Нет, я не хотела. Так было надо. Раньше мы жили на большом клеверном лугу.

Пиона подняла глаза к туманному горизонту озера и мечтательно уставилась вдаль.

– Знала бы ты, как там красиво. Особенно весной. Цветки клевера расцветают, и весь луг становится розовым…

Шева тоже посмотрела на горизонт, но ничего интересного там не заметила. Пиона вздохнула:

– Да, клевера на нем растет столько, что из-за него почти не видно травы… Он любит воду, как никакое другое растение.

Там часто шли дожди, а иногда луг полностью затапливало… Плавать там умеют все, даже улитки. Помню, мама с отцом ругались, когда дед заставлял меня учиться нырять – мол, пронесет, а когда Пиона подрастет, сразу переедем на сухое место. Не хотели меня «травмировать». Я тогда думала, что дед хочет мне зла и любит меня меньше всех, поэтому и мучит плаванием.