Новая жизнь, или Убийства без правил

Не имея возможности видеть своего любимого, Татьяна написала ему письмо, что было в этом письме, Татьяна и сама не помнит, или не хочет вспоминать. Разговор, состоявшийся между Ильёй и Татьяной, положил конец её первой любви, но сам Илья стал относиться к ней нежно и трепетно, как только мог. Пожалел ли Илья о том, что оттолкнул эту девушку с её чувствами, или ему просто льстил сам факт того, что он был любим, – остается и по сей день загадкой.

К вечеру все вопросы и проблемы были улажены. Осознав, что день выдался трудным, а завтрашний будет ещё трудней, команда стала потихоньку разъезжаться.

Рената почти не спала. Весь сон состоял из короткой дремоты с перерывами. Мысли, заплетаясь, одна за другую заполняли её голову, не оставляя свободного пространства. Она путалась в них, отталкивала и пряталась, но всё было бессмысленно. Хотелось кричать и плакать, но она знала, что и это бессмысленно. Татьяна тоже не спала, ворочалась, глубоко вздыхала. Наконец за окном забрезжил рассвет, через открытые окна потянуло прохладой.

Девушки пили кофе и ни о чём не говорили. Ожидание сковывало их действия. Дверной звонок прозвучал резко и неожиданно. Приехал Борис. Посмотрев сначала на Ренату, а затем на Татьяну, он сказал:

– Я за вещами…

Рената взглянула на него с недоумением. О чём он говорит, спрашивали её чёрные глаза.

– Одежда для Романа, – повторил он, запинаясь.

– Ну да, одежда, конечно, – как будто очнувшись от дремоты, повторила Рената.

Татьяна достала большую спортивную сумку, в которую уложили: чёрный костюм, белую сорочку, туфли, носки – всё, что по списку назвал Борис.

Борис ожидал в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. Увидев Натку с сумкой, он резко шагнул ей навстречу и взял сумку из её рук.

– Сейчас поедем, подожди минутку, – вдруг спокойно, сказала Рената.

Борис замер. Перекладывая сумку из одной руки в другую, он сказал:

– Тебе не надо ехать, я сам отвезу и вернусь.

Рената надевала шляпу, принесённую вчера Инной. Шляпа была тесновата. Морщась от боли, она натянула её на самые глаза.

Глядя на то, как она собирается, он заговорил просительным тоном:

– Тебе лучше остаться дома.

Тоном, не допускающим возражений, она повторила:

– Я готова, поехали, – и направилась к двери. Борис не шелохнулся.