Не судите, и… Не судимы будете?

Заключение эксперта, показания свидетелей, другие улики и признание самого двадцатидвухлетнего Игоря Светлова в убийстве Петра Куликова лежали на чаше весов и, понятно, перевешивали чашу с документами о личных качествах подсудимого. Характеристики с места учебы, работы и места жительства описывали Светлова как человека, который ни при каких обстоятельствах не пошел бы на убийство, но это слабый аргумент для защиты. Даже зацепиться не за что.

– А вы верите, что ваш сын убийца? – вдруг прозвучал ее вопрос. Виктор Валентинович резко тормознул на красный свет светофора.

– Если он и стал убийцей, то моей вины в том нет. Мы развелись с его матерью, когда Игорю было девять лет. Маргарита запрещала мне общаться с сыном, только когда ему исполнилось семнадцать, он сам нашел меня.

– За пять лет сознательного общения вы так и не узнали своего сына?

– Если бы Игорь не признался, я сказал бы вам: не верю.

Его ответ ей не понравился. И по закону, и по праву рождения родители несут равную ответственность за вину своих детей.

Через секретаря Рената передала ордер на замену адвоката и справку из травмпункта. Попросила пять минут для встречи с подзащитным.

Секретарь провела Ренату в зал судебного заседания.

Игорь Светлов сидел за решеткой, а конвойный, уткнувшись в телефон, гулял рядом. Она представилась и спросила его согласие на замену.

Белокурый, с лицом мальчика-интеллигента, он выглядел не старше восемнадцати. Только голубые, большие глаза, смотрели на нее с грустью и отчаянием.

– Мне все равно, – тихо ответил Игорь на ее вопрос.

– Да? А мне не все равно. У вас две минуты, чтобы убедить меня, что вы убийца.

Ровно на две минуты его лицо оживилось, глаза заблестели, но вновь потухли.

– Не хотите бороться за свое честное имя? Может, следствие оказывало на вас давление?

– Нет, у меня ни к кому претензий нет.

Игорь опустил голову.

– А к себе?

Она посмотрела ему в глаза, но в них не возникло желания что-то менять.

Существуют законом установленные правила общения с подзащитным, но порой она позволяла себе их нарушать.

– Прошу всех встать, суд идет, – прозвучал голос секретаря судебного заседания.

Молодая блондинка с модельной внешностью в судейской мантии, прижимая к себе уголовное дело, вошла в зал, и всех попросили садиться.