ИОН

Правда, все намеки на искусственный разум под запретом.

Для взаимодействия с внеземными цивилизациями ИОН была создана База Мира на Марсе и Луне. Туда каждый день летают шаттлы с бизнесменами и переводчиками. На Землю инопланетян не пускают, боятся нарушения природного баланса и незаконного вторжения.

Похоже, что это все, что мне нужно знать на завтрашнем экзамене. Я встаю из-за стола и спешу в наш дортуар, до отбоя у меня есть еще минут двадцать.

Терен

С трудом открываю глаза и в темноте нащупываю свой пусковик.

Я вскакиваю с постели и, прежде чем устремиться в ванную, бросаю взгляд на город за окном. Там, где-то далеко внизу, один за одним пролетают автолеты. Мегаполис уже не спит, несмотря на то, что большая часть его башен все еще скрывается за утренней дымкой.

Раздвижная дверь беззвучно отходит в сторону и за ней показывается привычное невозмутимое лицо Барта, нашего рейба.

Барту далеко за 60. Высокий и тощий старик, всю свою жизнь он провел в доме нашего семейства Громбольдтов. Давно поседевшие волосы аккуратно зачесаны на правую сторону, на левом гладковыбритом виске отчетливо выделяется номер «G36?75», вытатуированный темно-серым цветом. Тот же темно-серый присутствует и на его лице, испещренном глубокими морщинами, – два иксобразных креста на скулах. Плотно сжатые губы, острый взгляд стального цвета глаз, на тощей старческой шее привычная черная бабочка, безупречный черный костюм классического покроя.

– Вас ждут за столом через 15 минут, сэр, – произнес он скрипучим голосом, делая особый нажим на последнее слово, – чем могу быть полезен?

Я лихорадочно пытаюсь понять – какой сегодня день недели. Барт, видя замешательство на моем лице, сообщает:

– Пятница, сэр. Завтрак со всей семьей.

Из моей груди вырывается сдавленный стон – опять эта чертова пятница, а я еще и опаздываю!

– Не волнуйтесь, сэр.

Я спешу высказать свою благодарность:

– Барт, спасибо огромное, я…

– Не стоит благодарностей, сэр. Лучшим подарком для меня станет переход компании в вашу пользу, – я успеваю разглядеть ухмылку на его лице прежде, чем этот сгусток серой невозмутимости скрывается за дверью.

Наскоро умываюсь и причесываюсь.