Приор. Путь странника

Когда дверь в стыковочный шлюз материализовалась в стене, они поняли, что достигли точки назначения и вышли в нее. Дальше было все, как и в прошлый раз, и до зала со светящимися колоннами они добрались быстро. Но там их ждало нечто совсем не то, что им запомнилось. В этот раз колонны не сияли ровным светом из трубочек: свет мерцал розовым, а местами вообще отсутствовал. И без того темное помещение стало еще темнее и страшнее, чем прежде. Они шли медленно, неуверенно. Все их внутренние ощущения отзывались на окружающую обстановку, которая кричала об опасности.

Мерцающий красноватый свет искажал окружающую картину, и становилось сложно ориентироваться.

Рохас следил за направлением движения по маркеру излучения, который дала ему Лиза. Сигнал был слабым и постоянно меняющим свое направление. Но был диапазон его колебаний, которому он и старался следовать. Айрин была напугана и даже не пыталась этого скрыть. Ее выражение лица, чуть сгорбленная спина и напряженные движения были красноречивее ее молчания.

Эрик старался держаться поближе к Рохасу и девушке, постоянно оглядываясь. Он не задавал вопросов, понимая, что ответов слышать не хочет.

Дверь к центральному мозгу оказалась открытой, что в некоторой степени расстроило Айрин. Она надеялась проверить свою гипотезу: среагирует ли механизм на нее снова. Изнутри просвечивал мерцающий красноватый свет, что и ожидалось, Мозг тоже был на грани отключения. Рохас замер в проеме, не глядя внутрь, словно избегал того, что могло ему открыться там.

Он переминался с ноги на ногу, периодически посматривая на девушку, которая сверлила взглядом стену. Только Эрик, нетерпеливо откашлялся, призывая остальных продолжить то, что они начали, а не тянуть время. Но первым войти в помещение тоже не осмеливался.

– Ну же! – Чуть истерично произнес парень. – Мы тут будем стоять, пока все совсем не полетит к чертям? – В его голосе был гнев и страх, но ни то, ни другое не относилось к девушке и полковнику.

– Не будем, – отозвался Рохас, выпрямив спину, которая непривычно округлилась за время ходьбы. Этот груз странной для него ответственности, непонятной за что, давил сильнее, чем все известные ему приказы, долги перед Родиной и сами собой. – Пойдем.

В помещении с мозгом был какой-то густой воздух или туман, который затруднял видимость. Но постамент с сияющими – теперь уже красноватыми огоньками – был на том же месте, что и ранее: в центре зала.