Приор. Путь странника

Его рука инстинктивно потянулась к кобуре на бедре.

– Здравствуйте, Полковник, – послышался певучий мужской голос за секунду до того, как в проеме возник его хозяин, – рад, что застал вас тут.

У Рохаса чуть челюсть не отпала, когда ему навстречу вышел Валла’Нар – посол Г’грусов. В своем любимом человеческом облике светловолосого мужчины лет пятидесяти, довольно молодой по современным меркам. Он был в классическом, даже старомодном темно-сером костюме. Нежданный гость улыбался Рохас у какой-то дружеской и очень легкой улыбкой, словно они встретились на прогулке в общественном месте.

– Что вы тут делаете? – не заботясь об отсутствии гостеприимности в своем тоне, отрезал Рохас.

– Пришел вам помочь, Полковник, – Г’рус склонил голову набок, совершенно невинно, – Вам ведь нужна помощь?

– Как вы узнали?

– Что? Об опасности? – снова совершенно невинный тон.

Рохас не ответил, он чувствовал подвох, чувствовал кожей, подкорками разума. Этот очень странный тип неделями не появлялся на людях, улетал с личного дока и возвращался, когда вздумается, при том, что все вылеты с Приора четко регламентировались, контролировались, чтобы не допустить утечки. Но Г’русам как-то удалось добиться полной свободы и автономности, при том, что какой-то ощутимой пользы от них никто не замечал. Поговаривали, что им дали доступ для обороны, предполагая, что нет такой опасности, от которой военная мощь этой расы не могла бы уберечь Приор.

– Полковник, давайте к делу.

– Давайте, – оживился тот, – разберитесь с облаком, что нас окружает, и мы продолжим свою работу.

Г’рус явно был недоволен словами человека, никто не смел ему указывать, что делать, но он подавил это чувство. У него была более важная цель, и доказывать низшему существу свою власть не было смысла.

– Перестаньте, – он улыбнулся, – это не так делается. Я лишь хочу показать Вам кое-что.

– Валла’Нар, разве вы здесь не для того, чтобы оберегать Приор от опасности? Так займитесь этим, а мне покажете позже. – Рохас внимательно следил за реакцией существа перед ним. Он понимал, что голограмма в виде человека вряд ли передает все тонкие реакции инопланетянина, но все же надеялся зацепиться за что-то.