Лёд

– Я тут подумал… – Смех распрямился, из-под капюшона на товарищей по несчастью смотрели серо-голубые глаза. Айс поёжился, на себе прочувствовав, как от лёгкого движения друг потерял защитное поле тепла со всего тела.

– Если бы не ты, Грач, то я мог бы здесь один замерзать, – выдал Смех. – Или вообще дома сидел, вместо того чтобы на морозе сидалище проминать. Одному того – не так куражно. Не попёрся бы на холод. Сидел бы у печки. Грелся. Нахрен мне одному уезжать, – Смех спрятал лицо в варежки и хохотнул. – Все бы живы остались.

– Ты о чём? – спросил Грач и помрачнел, если вообще можно представить, что осунувшееся, посиневшее лицо может стать ещё мрачнее.

– Да всё о том-же. Ты же мою сеструху, того… Втянул во всю движуху с твоим Флагманом. Ты. Не втянул бы, не познакомились. Правда, Айс? – Смех толкнул локтём соседа.

– Угу, – подтвердил Айс, не размыкая губ. Чтобы тепло осталось внутри рта.

– Не познакомились бы – не подружились. Все бы живы остались, – Смех добродушно похлопал Грача по плечу и рассмеялся.

– Грач ни при чём, – зло возразил Айс, слипшееся веки с болью распахнулись. – За топливом следить надо было, – слова вырвались, вместе с живительным теплом.

Теперь Айс смотрел двумя глазами. Он не мог сдержаться каждый раз, когда Грача ставили поближе к Софи. Пусть всего лишь в одной фразе.

– Да ладно, парни. С минуты на минуту загнёмся тут.

– Или туда, – Айс мрачно посмотрел под ноги.

– М-дааа, занудой жил, занудой и помрёшь, – Смех замолчал.

Они с Грачём как-то не совещаясь решили, что самое тёплое место, посерёдке, достанется хлипкому Смеху. Словно даже здесь берегли отголосок Софи, хранили её брата, как частичку её самой. Или опять соперничали?

Айс снова прикрыл глаза и окунулся в пьянящую ночь. Если и угасать, то в компании любимой.

Софи юркнула в душ первой. Отводя глаза и как-то неестественно сторонясь его: чтобы разминуться в узком коридорчике гардеробной Софи вжалась в стену. Он попытался обнять, но она вывернулась. Айс точно не смог бы сказать, провела Софи в душе час, или пять минут. Время искажалось и тянулось мучительно долго.

Его очередь. После душа он несколько минут топтался под дверью. Айс постучал. Не настойчиво: три глухих удара. Прислушался.