Первая раса

Эль изучающе всматривался в её лицо, затем сказал:

– Я не прячусь. Но есть кое-кто покрупнее, чем полицейские и фанатики. Кое-кто, от кого мне стоит держаться подальше.

– И кто это? – Риса как загипнотизированная не сводила с него глаз.

Эль наклонился к её уху и негромко произнёс:

– Не так быстро, девочка. Постепенно, шаг за шагом, – не удержался и ухмыльнулся. – Я люблю медленно и нежно.

В первую секунду Риса опешила, но тут возмущённо ударила его и пошла из кухни. Порядком развеселившийся Эль, потирая пострадавшее плечо, крикнул вслед:

– Кстати, что будешь готовить сегодня на обед?

– Сам себе приготовь, – огрызнулась Риса.

6.

Две недели в доме нового знакомого пролетели незаметно. Жизнь здесь не была рутиной, как в семье Сохо. И дело было вовсе не в работе или задачах Рисы – в самой обстановке.

Эль не был высокомерным как та же госпожа Сохо, или напористо-приставучим как Кёртис. Он просто был, самобытный, как мир. Эль не отказывал в помощи, не смотрел на Рису сверху вниз несмотря на разницу в возрасте.

– Я пробовал пробить информацию о твоих родителях через знакомого, – как-то за завтраком сообщил Эль.

– И как? – спросила Риса без особой надежды.

– Пока тихо. Извини.

Девушка понятливо кивнула, и после небольшой паузы осторожно спросила:

– Но мне ведь пока можно пожить здесь?

– О чём ты? – не понял Эль.

– Я спросила на всякий случай, – Риса виновато втянула голову в плечи. – Вдруг у меня вместе с теми новостями закончился абонемент на проживание.

– Ох уж эти дети из камер хранения, – нарочито тяжело вздохнул Эль. – С какой стати кто-то тебя выгонит? Если только сама не уйдёшь. Тебе же здесь не плохо?

– Конечно, нет! Мне очень нравится с тобой!

Эль закрыл рот и во все глаза уставился на Рису.

– …и с Винни, – тут же вставила девушка, боясь быть неправильно понятой. – Здесь очень хорошо.

Она поджала губы, оценивая, стоит ли озвучивать все мысли. И всё же решилась.

– И знаешь, я… это глупо звучит, наверное… Ты только не смейся! Мне кажется, что здесь я чувствую себя так, как должно чувствовать себя дома.

Эль не засмеялся. Он улыбнулся, и Рисе показалось, что он словно засветился изнутри – такой искренней была его улыбка.