Пуля

 – Друг детства, если можно так назвать. У нас все никак встретиться не получается, даже на такие праздники.

– Так обычно и бывает, – поддержал Сергеич. Как он подошел, мы и не заметили. Он был любителем неожиданно подкрадываться и собирать обрывки фраз. Мы даже кличку ему дали «между нами девочками», как Бесшумный, – живем близко, а видимся, дай Бог, раз в год.

– Да тут и расстояние немало важно. Он из Восточной Сибири как-никак.

– Нянь, ты не расстраивайся, – обнял меня за плечи Васник, – тут понять можно.

Я помотала головой в знаке согласия. И тут перед нами снова вырос Слава:

– Анна Александровна, а сахар класть? Если класть, то сколько? У нас тут просто тростниковый, обычного нет.

Васник обратился к Сергеичу:

– Видал, какой дотошный малый! Ему бы безопасником работать. Тогда бы все ходили в касках, да пристегнутые к стремянкам.

– Ага, – протянул Сергеич, – чтобы в случае падения стремянкой и прибило.

Я сказала Славе, что в принципе не люблю сладкое и поблагодарила за заботу.

– Еще вопросы есть, Вячеслав Анатольевич? – Васник почтенно поклонился, ирония так и плескала.

– Да, – ответил тот, – почему Нянь?

– Кстати, хороший вопрос, – поддержал Сергеич, – сам все давно хотел спросить.

Три пары глаз вопросительно уставились на меня.

– Это долгая история.

– Мы никуда не спешим, – подмигнул мне Васник. – Тем более, когда ты еще отметишь свой день рождения в такой компании, да с кипятком в пластиковом стаканчике.

Действительно. Я глубоко вздохнула и направилась к рядом стоящей лавочке, сваренной из остатков тридцать второй арматуры.

Блеклая серая пятиэтажка. С сильно выступающими воздуховодами и частыми слуховыми окнами. Старый растрескавшийся шифер. Окна подъезда до того маленькие и несуразные, что когда бежишь с пятого на первый не видно даже твоего силуэта. По этому поводу мы делали ставки, кто из ребятни выйдет первым на утренние сборы.

Один двор на три дома. Ни качелей, ни песочницы, ни лестниц, ни лавочек. Только ржавая горка посередине поляны, полуразрушенная беседка с половиной крыши и турник, где обычно бабушка со второго этажа выбивала ковер.

Серые дома и серый безжизненный город в воскресенье. Представьте, население в двадцать тысяч человек резко затихает в одни сутки. А все потому, что в этот день у всех выходной, абсолютно у всех.