Корона Эридана

А богатый идолопоклонник, заколотый в Норвегии, был причастен к смерти десятков крещёных женщин и детей! – утратив спокойствие и повысив тон отозвался Торвальд, и чётки в его руке поменяли цвет с жёлтого на красный. В это мгновение Владимиру показалось, что за спиной Торвальда по стене проскользнули какие-то странные синие с рыжими пятнами тени.

– Значит, проповедник и убийца. Я ведь тоже сделал в своей жизни тьму неблаговидных поступков, а теперь я также распространяю христианство. Жалеешь ли ты, что так обошёлся с этими язычниками в Исландии и Норвегии и отомстил за жену и остальных крещёных? – спросил Владимир, и на лице киевского князя появилась злорадная улыбка.

– Да, я искренне в этом раскаиваюсь. Тогда я находился вначале духовного пути и ещё не понимал, что это я спровоцировал их. Это мои действия обострили всё до того, что исландцы стали проливать кровь, и моя доля вины в произошедшем с Вероникой и христианами Исландии не меньше, чем у их палачей. Лишь из-за неискушённости и самонадеянности я переложил всю ответственность на других и осквернил свою веру.

Ваша светлость не собирается меня слушать, но я вижу, что вы благородный муж, и в вас борются доброе и злое. Вы распутничали и убивали, но это было нормой для традиций этих земель. Вы, по необходимости, боролись за власть. И, конечно, у вас есть причины ненавидеть город Полоцк, но сегодня преуспевание Полоцка – это процветание части вашей державы. Полоцк не должен исчезнуть из-за гордости Рагвальда.

Ныне вы крещёный князь, и я ведаю о славных деяниях, совершённых вами, в последние годы. Вы сладили очень великодушно со своей бывшей женой Рогнедой. Очевидно, несмотря ни на что, вы любите её, и она близкий вам человек. А князь Изяслав и вовсе ваш наследник, он был одним из главных претендентов на следующего великого князя Руси. И за что, ваша светлость, хочет обделить Изяслава состоятельными владениями? За то, что он нашёл в себе силы вступиться за мать? Только вы, светлейший князь, сумеете восстановить справедливость, дав Изяславу в удел Полоцк.

– Да, Рогнеда мне не чужая. Ведь я не намеревался лишать её чести, да ещё так унизительно, невзирая на нанесённое мне оскорбление. Но мой дядя Добрыня на этом настоял, заявив, что это необходимо, чтобы повысить авторитет в дружине. Возможно, мне попадались не те советчики.