Святая Русь. Княгиня Мария

После его смерти имя его не произносилось монголами вслух, заменяясь другими почтительными словами.] вселенной, которое ты запомнил?

– Почему же, хан? Я уже говорил, что сын должен жить по заветам своего отца и всегда его чтить и боготворить В «Ясе» сказано, что некоторые подданные недостаточно уважают своих родителей: сами объедаются на пиршествах, а старых отцов, матерей и дедов морят голодом. И вот за то, что бессердечные сыновья и дочери оскорбляют своих родителей, праведное небо обрушивается на людей, карая их молнией и громом.

В связи с этим твой дед, Священный Правитель, издал особый закон о почтительности к родителям.

Лицо Батыя расцвело:

– Слышите, ханы, беки и мурзы? «Ясу» читают даже неверные.

– Слава Великому Потрясателю вселенной! – подобострастно закричали приближенные Батыя.

Находчивые ответы Бориса не только спасли ему жизнь, но и растопили сердце жестокого хана:

– Я дам тебе ярлык на княжение, Бориска. Но навсегда запомни и другое изречение Чингисхана: «Голой кости и собака не гложет».

Для этого надо много потрудиться. Пусть твое княжество станет богатым, чтобы мои сборщики дани привозили в Сарай тучные переметные сумы и вьюки. И если твое княжество станет голой костью, я прикажу передать ярлык другому князю. Старайся, Бориска!

Молодой князь, придя в отведенную ему юрту, тотчас вспомнил о матери: ведь это она вырвала его от смерти. Перед поездкой она пришла к нему с книгой Чингисхана и настоятельно попросила:

– Тщательно изучи сию книгу.

– Книгу врага? Где ты ее достала?

– Такую книгу постоянно возит с собой каждый баскак.

Одолжила у Туфана, переписала и трижды прочла.

– Но это же книга врага! – вновь повторил Борис.

– Не говори так, сынок. Чтобы хорошо познать врага, надо хорошо постигнуть законы, по которым он живет, тем более тогда, когда ты едешь в его страну. Непременно прочти!

«Матушка… Любимая матушка. Как же ты прозорлива!..»

Последним к хану Батыю был вызван князь Михайла Черниговский, но он не пошел на унизительный обряд очищения.

– Я – христианин и не хочу поганить свою душу басурманским обрядом. Если хан намерен мне выдать ярлык, то путь дает его без своего шутовского действа.

Михайлу Всеволодовича принялись уговаривать князья:

– Да плюнь ты на этот обряд. Не ты первый, не ты последний. Все князья через это пройдут. Пожалей свою седую голову, Михайла Всеволодович.

Но князь черниговский был неумолим.

– Я не предам свою душу дьяволу. Уж лучше смерть, чем несмываемый позор.