Святая Русь. Княгиня Мария

Кончалось терпение, таяла мзда, а «покоритель земель» забавлялся шумными увеселительными дастарханами[11 - Дастархан – угощение, а также нарядная скатерть, расстилаемая для пиршества.] и охотой.

Михайла Черниговский негодовал:

– Довольно срам терпеть, князья! Батый обращается с нами, как с рабами. Плюнуть на хана – и домой!

– Ныне о доме забудь, Михайла Всеволодович. Ордынцы нас, как волков, обложили, никому не уйти. Попадешься в татарские руки – натерпишься муки. Охолонь, князь, и жди своего часа, – норовил урезонить Михайлу Всеволодовича ближний боярин Федор Андреевич.

Когда пошел пятый месяц, хан Батый наконец-то начал допускать до себя «неверных» гяуров[12 - Гяуры – неверные.]. По одному в день. Но прежде всего каждый князь должен был пройти через обряд «очищения». Перед дворцом разжигали два костра, втыкали подле них два копья с конскими хвостами и натягивали на концы копий волосяной аркан. Каждый князь, низко согнувшись под арканом, должен пройти между двух огней, а затем поклониться исламскому богу, что, по мнению татар, очищает душу и убивает всякие злые мысли.

– Противно, – молвил юный Борис Василькович, когда пришла его очередь идти к Батыю. – Не хочу!

Михайла Всеволодович положил свою тяжелую руку на плечо внука.

– А ты через не могу. Надо, Борис Василькович. Тебе еще жить да жить. Настанет время – и ты отомстишь ордынцам за свой позор. Ступай через поганое чистилище. Ступай, внук, и запомни, что я тебе сказал.

И Борис послушался, твердо, по-мужски, высказав:

– Я исполню твою волю, дед, и непременно отомщу безбожным татарам.

– Вот то слова мужа.

Хан Батый долго рассматривал юного князя. Не по годам рослый, русокудрый, с живыми, умными глазами.

«Этот щенок весь в отца, – невольно подумалось хану. – Но не приведи Аллах, чтобы этот шайтан оказался в него и нравом. Волчонок вырастет в матерого волка и начнет поднимать урусов против моего славного войска. Так нужно ли выдавать ему ярлык? Не лучше ли уже сейчас отсечь волчонку голову?»

– Отца своего помнишь?

– Как же не помнить, хан? Только последний негодяй может забыть своего отца.

– Хорошо сказал, Бориска… А будешь ли ты жить по заветам своего отца?

В золоченых покоях ханского дворца установилась мертвая тишина. И Борис, и приближенные хана понимали, что от ответа юного князя будет зависеть его дальнейшая судьба. Стоит ему дать утвердительный ответ – и жизнь его может тотчас закончиться.