Рукопись, найденная в подвале

Однако, это не раздосадовало Мякинина: потрёпанный свёрток бумаги, найденный вчера в погребе у Бекмана, – как здорово, что брелок-фонарик всегда с ним! – свёрток этот, небрежно брошенный теперь на краю стола, ждал своего часа. И час пробил.

Владимир не торопился, предвкушая терпкий аромат прикосновения к древности (это чувство он испытал впервые в Королевской библиотеке Стокгольма, когда наткнулся на рапорт Крониорта) и событий не ускорял. Может, потому и начал с ничего не обещавших сведений о петровском Сестрорецке.

Зато теперь…

Мякинин, освободив от хлама стол, взял бумажный свёрток и осторожно его развернул… Это были старые газеты, скрученные довольно туго; и потребовалось немало времени и усилий, чтобы развернуть и отделить один от другого ветхие пожелтевшие листы. Судя по датам, сохранившимся на некоторых листах, газеты (в основном, «Молва» и «Северная почта») относились к девяностым годам XIX столетия. Они пестрели поблекшими снимками деревянных дач, паровозов с прассажирскими вагончиками, досчатых вокзальных строений, какими-то объявлениями и прочей ерундой.

И здесь – мимо!

Он свернул этот ворох ненужных бумаг, – «что ж, будет чем печку растапливать», – и понёс на кухню. Резкая мелодия мобильника вывела его из привычного состояния глухой сосредоточенности – «доста-а-ли!» – и мигом погрузила в столь ненавистную им суетность реальности. Владимир, в сердцах выругавшись, бросил свёрток на вязанку поленьев и воротился к столу, где в кипе бумаг дребезжал сотовый.

Его «достал» слушатель сегодняшнего доклада, – откуда только номер взял, стервец?! – и целых полчаса гнусавил про всякую муть: о старых дачах «на снос», о каких-то там рукописях, что ищут уж не один год «чёрные копатели», а, главное, – о золоте Крониорта, будто бы спрятанном где-то, на тех дачах.

Последнее из этой гнусни Владимира насторожило. – «Ищут золото… – и они тоже!»

Мякинин вернулся на кухню, чтобы поаккуратнее сложить бумаги, и… – «а это что за хрень такая?» – среди вороха газетных листов, разлетевшихся у печки, он обнаружил несколько листков-ксерокопий, ранее им незамеченных; видимо, они были заложены внутри газетного рулона… Подобрал, сложил в стопку.

На ксерокопиях, сделанных явно в конце не столь давнего XX века, были отображены древние листы какой-то старинной рукописи, испещрённые мелкой латиницей… «Выходит, сама рукопись, – тут поток его вялых мыслей стал переходить на мелкую рысь, – значит, сама рукопись могла быть там же, где-то рядом…».