Франкфурт 939

– Зигфрид согласился?

– Если Манфред перебьёт Железных в канализации.

– Он его так убить решил?

– Это же Манфред, везучая скотина как пить дать справится. Ненавижу гада.

– А в молодости ты им восхищался. Хотел всё, что было у него.

– Ты откуда знаешь?

– Мне-то наплевать на твоё прошлое, но ты же не спрашивал, приходилось слушал, а память у меня отличная, – похвастался толстяк, а после задумался. – Хм, чуть раньше у меня побывал Гунтрам.

– Тень герцога Эбергарда? А мне рассказать не собирался? Чего он хотел?

– Сам как думаешь? Юсуфа нашли в порту с перерезанным горлом, а встречу ему организовал я.

– Что ты рассказал?

– Про тебя ничего. Назвал имя священника и только. Он знает про него что-то, чего не знаю я. Скажи, это совпадение, что у меня побывал Гунтрам, к вам заявился Манфред, Гайю ищет храмовник, а она таскается с братом Юсуфа?

– Гайя-то тут каким боком?

– Как по-твоему, к кому во Франкфурте Манфред обратился бы за помощью?

Брун не ответил, но призадумался.

– Напомни-ка, тот злосчастный заказ, после которого десяти вашим срубили головы, а Манфред пустился в бега – для кого он был?

– Для какого-то священника, – с опаской ответил Брун.

– Вот и сейчас – священник, Манфред, и Гунтрам у меня на пороге. Всё это как-то связано.

– Манфред воду мутит? – недоверчиво спросил Брун.

– А вдруг? Опасно это – когда Манфред что-то затевает. Мысли у него в голове незрелые, как сливы в феврале. Зачем вот ему меч герцога? Он ли ему нужен? Может, крысы в сокровищнице?

– На кой ему так козлить? Ну, обиделся он на деда, так того в живых уже давно нет.

– Что если просто отыграться охота? Душу отвести.

– Он, конечно, тот ещё мерзавец, но ведь не настолько. Что, трущобы спалит себе на потеху?

– Замысел кретина непостижим, как божья воля.

– Блядь, – сорвался Брун. Долой спокойствие, начал ходить из стороны в сторону. – Я этого ублюдка прирежу от греха подальше.

– Тебе слишком часто отпускали грехи за деньги, ты, кажется, уже забыл значение этого слова.

– Проповедь мне читаешь?

– Успокойся. Сейчас главное – себя не выдать. Займись делами, а я, как что узнаю, сообщу. И не наломай дров сгоряча, не трогай пока Манфреда.

Все в трущобах знают, в затопленный квартал лучше не соваться. Малейший дождь и здесь болото, воды по грудь. Но восемь из девяти домов пустуют не по этому. Лет пять назад в квартале обосновался Клык со своей сворой.