Франкфурт 939

Когда-то, ещё до дурной славы, тоннелями владели рудокопы, но жила быстро истощилась, да и власти возражали, слишком близко к городу. Когда строили стену, некто не без дырки в голове предложил оставить шахту снаружи, но кто-то умный подметил, что это неразумно – оставлять врагам подкоп. Да, можно её завалить, но и разобрать завал недолго. Наверно, не будь шахты, трущобы так и оставались бы за стеной.

Крысам тоннели сразу полюбились, там легко скрываться и прятать награбленное, а с тех пор, как нашли выход в канализацию, ей так и вовсе цены нет.

Неправ был тот, кто сказал, что шахта больше не принесёт прибыль. Не с каждой жилы столько серебра, сколько у крыс в закромах.

На ночном форуме пусто, только спящие пьяницы по углам, да у фонтана. Двое лежат в обнимку. Наверно, уснули за душевным разговором. Норманн у себя на заднем дворе суетится. Свинью, поди, разделывает. У старой матроны тоже тихо, одна шлюха на балконе, да мальчонка с метлой.

У Вигерика из-за двери голоса и смех. У тупиц смех особый, одинаковый и фальшивый.

Когда кто-то шутканул, а ты не понял, только и остаётся, что громко ржать, поглядывая на других. Все успокоились – сам успокоился. Опять заржали – и ты заржал. А если засмеялся искренне, но чуть позже других, то: «Вот тупица, до него только дошло!»

Постучал в дверь. Открыла, как обычная, немая сиротка. Впустила в дом. На первом этаже душно и мерзкий запах перегара. На дворе день, а окна плотно закрыты, царит извечный полумрак.

«А вдруг они не знают, что створки открываются?» – промелькнуло вдруг в голове у Бруна.

Он уже подходил к лестнице, когда путь заслонил громила. Вырос, словно скала на горизонте.

– Ты вчера взял мой штоф?

Брун посмотрел на него, будто на говорящий камень, и ответил невозмутимо:

– Да.

– Верни.

– Ты видишь его при мне? Нет? Наверно, за спиной прячу.

– Где он?

– В канаве.

– С тебя новый штоф.

– М-м-м, вряд ли.

– Что значит: вряд ли? – не понял туповатый. – Выбросил мою вещь – возмести.

– Возмести? Откуда ты слово такое знаешь? Нет, не возмещу.

Можешь страже пожаловаться.

– Лучше нос тебе сломаю.

– Уверен? Может, не стоит? Я ведь обижусь. Вообще-то, я и на угрозы обижаюсь.

Брун схватил со стола кувшин и разбил об голову дуболома. Опять какая-то бурда. Они нормального не пьют? Громила пошатнулся, но не свалился. Однако Брун уже достал клинок – у него два коротких в ножнах на спине, так что тянуться недалеко – и рукоятью врезал по носу тупице.