Франкфурт 939

В каждой таверне время от времени такое происходит. Здесь – впервые, и Сэр Злопамятный очень рад. Битая посаду, мебель, погром, неразбериха.

Один из купцов улетел на стол к играющим. Сломал его, кости и деньги во все стороны. Одни бросились собирать монеты. Даже те, кто не играл. Другие – их отгоняют. У них там своя драка.

Ещё один ряженый гад получил кулаком в лоб и чудно попятился. Будто он с наковальней на руках внезапно потерял равновесие. Угодил в угол вербовщика, завалился к нему на стол, опрокинул кувшин.

Тот глянул грозно, улыбнулся и добавил ему полбу. После встал, откинул стол к стене и с рёвом ринулся в толпу.

Хозяин мельтешит то тут, то там, всё пробует угомонить народ, но получил сапогом в челюсть и уполз на кухню. Стражи таверны втянулись последними. И то долго думали, как бы улизнуть. Мебель, кружки, тарелки и кувшины очень быстро кончились. Что странно, никто не хватался за ножи. Всё правильно, пока это просто драка, всем плевать, а вот убьёшь кого, будут искать.

Сэр Буйный уже получил по роже пару раз, но уложил троих и горд собой. Однако вот он встретился лицом к лицу с верзилой-вербовщиком. Этот ломает людей будто хворост. Швыряет их, словно мешки с пухом, сгибает в подкову или в крендель скручивает. Манфред увернулся от гигантской руки и дважды стукнул в бок, но бугай только усмехнулся. Схватил его, будто кота плешивого, и поднял над собой. Кот-то не растерялся, уцепился когтями за балку и прилип к потолку. Руки с него соскользнули, громила такого не ожидал.

Уставился наверх, а Сэр Цепкий уже летит ему навстречу и со всего маху коленом по макушке. Великан пошатнулся и свалился на пол, подняв такой грохот, словно стена рухнула.

На шум сбежались стражники. Не эти ряженые, а настоящие. Вломились, будто за дверью поджидали. Раздался лязг стали и громкий командный голос. Что было дальше, гвардеец не видел. Как, впрочем, и его в таверне «Пивной Когг» никто не наблюдал. Манфред знает, как незаметно улизнуть через чердак.

В суматохе никто и не заметил его, скользнувшего по лестнице наверх.

Теперь он спокойным шагом покидает рыбацкий квартал, а хвост остался в таверне, разбирается с тем бардаком, что он устроил. А ещё там погром и убытки для одного скверного старика, и, наверно, неприятности для всех прочих. Об этом гвардеец как-то не подумал. Да ладно, там сплошь негодяи да подонки.

А Манфред – Манфред не гад и тому целый ряд обоснований.