Франкфурт 939

Как мы с ними справимся, если дойдёт до драки?

Ей богу, иногда не поймёшь, кто из них главный. Вроде бы, все дела улаживает Эд, но в проблемной ситуации и шагу сам ступить не может.

– Подумаешь, – воспользовался заминкой Томас, – Тео один стоит троих. Только покрутит в руке нож, как он умеет, те сразу в штаны наложат.

– Не спорю, с ножом Тео обращается мастерски, да и с мечом управляется лучше любого в страже, – подтвердил Эд, скривив губы, как он делает всякий раз, когда Томас несёт чушь, – вот только за мечи-ножи хвататься не будем.

– А мы тела в реку, – нашёлся Томас.

– Те же кузницы нас сдадут лишь бы пару недель пожить без мзды. Нет, так вопрос не решить. Если драться, то на кулаках, – подытожил Эд, покосившись на Томаса. – Тут у нас загвоздка. Допустим, я возьму на себя Конрада. Тео справится с двумя, троих вряд ли потянет – без обид, – обратился он к хмурому другу.

– Э-э-э-эй! – возмутился оскорблённый стражник. – Я справлюсь

– Это ты сейчас так говоришь, а после будешь оправдываться. Мол, солнце ослепило, замаха не заметил или об камень споткнулся, – ухмыляясь, припомнил старое Эд.

– А если будем рядом с рынком, то его шум толпы отвлёк, – поддержал потеху Тео, и даже позволил себе слегка улыбнуться.

– Или церковный колокол.

– Или случайный прохожий.

– Смейтесь-смейтесь, – обиделся Томас.

– Нет, в честном бою нам не выиграть. Нужно подстеречь Конрада одного подальше от ремесленного квартала и переломать ему все кости, – предложил Тео. Томас одобрительно закивал, а Эд напрягся в раздумьях, он сторонник мирных решений. Поди, уже думает, как бы с Конрадом договориться. Нет, с этим боровом не выйдет. Эд, конечно, попробует, но, в конце концов, сделают так, как предложил Тео.

Он человек молчаливый и лаконичный. Если и разевает рот, то лишь по существу. А если не по существу, то очень кратко. Эд же любитель поболтать. Порой так увлекается, что не заткнёшь. Речь пытается выстроить красиво, но то и дело проскакивает мат. Впрочем, говорит страстно, с душой, и оттого проникновенно.

Томас тоже всегда рад потрепаться, а по количеству брани Эда, пожалуй, переплюнет. Как выпьет, так и вовсе ругается словно пьяный паромщик под конец дня.