Холодные руки касаются стен

Холодные руки касаются стен

Валерия Кайзер

«Райское прибежище» – замечательный санаторий, который точно сделает жизнь каждого лучше и ярче. По крайней мере, так сказали его постоялице, Саше Дурмановой. Всё это враки, конечно, так что бедной женщине, не имеющей ни единого шанса на побег, остаётся только утешать себя знакомством с обаятельным врачом, Павлом Ципсером. Утешать до тех пор, пока санаторий не окажется заброшен.

Холодные руки касаются стен

Валерия Кайзер

Мне страшно смотреть назад,

Боюсь за одной приоткрытой дверью

Наткнуться на свой же взгляд.

    Defin

© Валерия Кайзер, 2023

ISBN 978-5-0060-5522-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Если ты маленький и безупречный, то ты боишься всего вокруг. Один раскат грома – и ты уже плачешь, бьёшься в истерике в пыльном углу своей комнаты, где выключен свет. Зачастую тебя есть кому утешить. Если же ты большой и гордый, то будут бояться уже тебя. У тебя не будет ни тремора на кончиках пальцев, ни горячего пота в гигантских ладонях.

Будет только глубокая, медленно разъедающая изнутри обида, когда люди станут бросать камни тебе вслед. В такие моменты утешать тебя может только ненависть.

Мне бы очень хотелось знать, как я выгляжу со стороны. Я становлюсь значительно меньше, когда разглядываю зимний сад на заднем дворике главного корпуса санатория «Райское прибежище» и пытаюсь ощутить аромат спящих цветов. Я чувствую себя совсем крошечной, когда всматриваюсь в синее звёздное небо и вслушиваюсь в глухие щебетания редких птиц.

Меня нет, когда я думаю о Вселенной.

И это всё перестаёт иметь значение, когда я замечаю чужие взгляды на себе.

Сначала эта пара будет мило беседовать, но, как только она пройдёт мимо меня, оба на секунду обнажат свой оскал сильного отвращения.

Где-то в центре виднеется скульптура – груда грязных валунов. Дворник улыбнётся ей, подчищая снег, а потом решит уйти в противоположную от меня сторону.

Вдали парень безмятежно читает дешёвый роман.

Он резко встанет, плюнет на землю и спрячется за кроной могучего дуба, как только мой печальный взгляд обожжёт его широкие плечи.

Про ту сгорбленную старушку, поправляющую сломанные очки и опасливо поглядывающую на меня из самой дальней точки сада, и говорить нечего.

Мне кажется, что я здоровенная уродливая горилла, которую заперли в клетке в надежде, что она хоть кому-то станет нужной в толпе бездумных потребителей развлечений. Но она не станет.