Магические узлы

Этот случай возмутил правящие круги города, но о наказании мародёров не могло быть и речи. Проститься с семьёй Осетских пришли полоцкие православные, иудеи и католики, а надгробия оплатило еврейское общество, сотрудничавшее с купцом.

Чтобы как-то снять возникшее напряжение, комендант предложил Григорию Левину организовать танцевальный и поэтический вечер в доме купца Менделя Брейдо.

На встрече пела актриса Клеопатра Герасимовна Лемешева. В розовом, газовом и почти невесомом платье, стройная певица сыграла на фортепиано и исполнила арию «Царевны-Лебедь» Римского-Корсакова.

Будто сирена, Клеопатра заворожила своим пением присутствующих. Её упругая грудь в глубоком кружевном декольте то поднималась, то опускалась, приводя мужчин в трепетное волнение, а очень эмоциональное и красивое лицо пленило сердца военных. Полковник Фирстенау и явившийся с ним капитан Юзеф Крумплевский залюбовались выступлением певицы. Насколько это было возможно, царила непринужденная атмосфера.

– Я плохо понимаю, о чём она поёт, но выглядит артистка просто восхитительно, – сказал комендант, уставившись на облизывающую губы и поправляющую ленту в волосах Клеопатру.

Возбудился и Вероккио. Он вспомнил, как сжимал эту ленту и сверкающие светлые волосы сзади, когда Джакомо и Клеопатра занимались любовью в последнюю встречу, и подумал, что давно не заходил к «подруге».

В этот день, 9 марта, в Минске объявили о начале работы Рады Белорусской Народной Республики, куда вошли представители двух основных местных политических течений – демократов и социалистов.

– Я лично знаком с поэтессой Констанцией Буйло, которая держала книжную лавку в Полоцке. Моим другом стал поэт Янка Купала, во время его службы в Полоцке. Он показывал мне отрывки своей поэмы «Гореслава» про полоцкую княгиню Рогнеду. Прочитал я и «Короткую историю Беларуси» Вацлава Ластовского. Дружу с театралом Игнатом Буйницким. В общем, я сочувствую белорусской национальной идее, но не понимаю, как её можно реализовать без сильной национальной армии.

Клеопатра запустила патефон французской фирмы Pathе и начались танцы. Вероккио пригласил на танго Клеопатру, краем глаза заметив перекосившиеся лица Фирстенау и Крумплевского.