Предназначение Никки. И тайна Белого города

Тот обернулся, прищурился, кивнул, бросив своей подопечной: «Не потеряй только ту штуку».

Светлана пообещала ему это, приблизилась к Талии и вышла за ней в коридор. Девушка жила в маленькой комнатке на третьем этаже Касты уже не первую неделю, устроила в своём закутке настоящий склеп: крошечные картонные гробики, плакаты готического содержания, паутина в углах из папье-маше, живые мыши, которые неизвестно почему сбежались со всей округи, пауки, таракашки. О том знала только Светлана – ей единственной хозяйка позволяла изредка заходить в гости, иначе члены Каста давно бы выгнали.

И Светлане казалось, что она видела гораздо больше в этой невзрачной сереброволосой девчонке, чем могли разглядеть другие, потому постоянно упрашивала членов Касты о снисхождении к ней, при том уговаривая Талию быть сдержанней. Теперь та по ее наставлению делала великолепные рисунки и фрески маслом на заказ, которые действительно получались мастерски вне зависимости от темы. Неизвестно откуда приезжали всё новые и новые заказчики.

Богдан умело доставал материалы, не говоря ни слова и скрывая истинные эмоции под непроницаемой маской безразличия. Да, Светлана находила в этом между ними непреодолимое, почти неосязаемое сходство.

Небо над незаметным, но непрерывно движущимся лесом постепенно заплывало сумерками, засыпало, как медленно сходила на нет жизнь в каждом из этих деревьев. Зима отвоевала свои права у осени. Совсем скоро всё здесь наполнится детским смехом, улыбками, горящими, любознательным глазами малышей и школьников, которых приведут сюда учителя кататься на лыжах, устраивать снежные бои и учится распознавать следы.

И совсем недалеко отсюда, где-то за оградой, уже кипело движение.

Практически все люди здесь были одинаково одеты и скрывали лица, куда-то спешили, громко переговариваясь между собой, что-то делали с мученическим выражением. По ненадежно-мягкой широкой проселочной тропинке подогнали фургон на поляну, где в огромном кольце уже собрались. Земля, сплошь усыпанная гнилыми листьями и иголками, промерзла лишь немного, лежал тонкий слой снежка.

Ослабевшие солнечные лучи не пытались пробиться сквозь густую пелену сплетенных полуголых ветвей.

– Бросайте всё, товарищи! Время молитвы, – вскинув обе руки, призвал вышедший на середину поляны высокий худощавый господин в темном сюртуке и сочетающихся с ним мешковатых штанах и высоких ботинках, этот наряд казался очень богатым на фоне всех этих оборванных одежек.