Лепестки ненависти

А вообще они оба были всего лишь людьми. Лиза подозревала, что красивый мальчик мог к позднему вечеру устать, проголодаться, захотеть в туалет, спать и так далее. Пирамиду базовых потребностей даже в этом месте никто не отменял. Интересно, удобно ли ему в своих дорогущих шмотках? Не давит ли воротник-стойка на его нежную кожу, не натирает ли кадык? А каково ему в этих узких брючатах? Они в облипку сидят на его длинных стройных ногах, как в них вообще сидится и ходится?

– Лиза? – Сяо Вэй тоже присел на стул.

– Я так понимаю, что мне придётся злоупотребить вашим гостеприимством и переночевать в… – он обречённо пожал плечами, – в вашем доме.

Она не удержалась и съязвила:

– А это так ужасно, господин Вэй?

Он не нашёл, что ответить. Откровенно говоря, ему требовалось отойти по малой нужде. Неужели так и придётся напрямую ей об этом сказать?

Сяо Вэй решил сменить тактику. Внутренне его тоже немало раздражал тот факт, что вместо заслуженного триумфа после статусного мероприятия он не отдыхал в номере отеля, лакомясь деликатесами, тайком покуривая травку и одаривая своей благосклонностью очередную отупевшую от восторга счастливицу, чьё имя он забудет уже через четверть часа, а торчал здесь, в этом форменном свинарнике с какой-то нечёсаной дикаркой.

Музыкант медленно встал с хромоногого стула, неторопливо обошёл стол и заставил себя приблизиться к Лизе. Женщина ощутила едва уловимый аромат его парфюма. Запах казался пряным, острым, пьянящим. Когда он поднял руки, нарочито утомлённо потягиваясь и картинно зевая, жакет с рубашкой чуть задрались на нём, на мгновение обнажив мускулистый живот. Лиза внутренне сжалась.

Скрестив руки на груди и стараясь с величайшим интересом смотреть на печную побелку, спросила:

– Что вы делаете, господин Вэй? Если вы устали, то я предлагаю вам прикорнуть на моей кровати, так как, к сожалению, моих душевных сил хватило на материализацию только одного спального места. Из жалости к вам я, так и быть, уступлю вам её на сегодня.

Сяо Вэй почувствовал прилив сиюминутного куража. Будучи по натуре циничным хищником с лицом порочного ангелочка, он словно глотнул крохотную капельку крови потенциальной жертвы. Конечно, эта дамочка не вполне подходила под определение его фанатки, однако её смущение при его приближении говорило само за себя. Парень не стал оправлять задравшуюся одежду. Он сделал лёгкое движение изящной кистью, убирая прядку волос за ухо.