Лепестки ненависти

Сейчас же, когда он был вызван в кабинет Виктора Петровича для «серьёзного разговора», у него по всему телу не прекращалась бесконтрольная дрожь, которую он тщетно пытался скрыть, переступая с ноги на ногу и поправляя запонки на измочаленных рукавах. Ох, не нравилось ему, какие слухи ходили про люксовый хронометр шефа. Может, глупая курица Лена просто так раскудахталась, не зря же она пиарщица… Хотя алкоголик Вася из отдела маркетинга тоже какую-то чушь про часы генерального нёс…

Мысли Дмитрия прервал бесцветный голос Виктора Петровича:

– Егоров, Егоров… Плохим ты логистом оказался.

Не оправдал моих надежд. Мне теперь из-за тебя с самой Галиной Леонидовной объясняться, а она, к слову, не вмешивалась в дела фирмы уже знаешь сколько? А, ладно, какая разница… Не тебе перед ней ответ держать. Считай, что тебе повезло!

Дмитрий вопросительно взглянул на грузного мужчину в директорском кресле. Лицо начальника ничего не выражало, он лишь по-прежнему водил ногтем по циферблату на своём запястье. Решив, что он себе всё надумал и гроза над ним всё же не разразится, Дмитрий призвал в свой голос всю искренность, на которую был способен, и благодарно зачастил:

– Виктор Петрович, я рад, что мы пришли к консенсусу! Я обязательно внесу коррективы в план поисков Тихоновой, мы вернём в мироздание кусок, украденный ею, я обещаю, что уже завтра вы смож…

Шеф задумчиво подкрутил пару шестерёнок в механизме на руке и негромко проронил:

– Егоров, какое же ты ничтожество.

Даже, знаешь ли, не жалко вернуть твои бесполезные атомы, из которых ты состоишь, обратно во вселенский хаос. Да поглотит тебя энтропия, мать твою!

Логист Дмитрий открыл было рот, но через секунду не стало ни рта, ни изжёванного пиджака, ни мозга, использованного этой офисной крысой при жизни на шестьдесят семь целых восемь десятых процента. Он исчез бесследно. Точно так же, как он провернул фокус с исчезновением вещей из сейфа перед напуганной до смерти Лизой. Единственной разницей между этими двумя фокусами было то, что на предметы Дмитрий наводил иллюзию невидимости и неосязаемости, но их молекулы всё равно физически присутствовали на том же самом месте.

А вот у стареющего Виктора Петровича с юмором было плохо. Шутить он не любил. И ошибок не прощал никому. Тем более, какому-то малодушному работнику, который умудрился так крупно подгадить ему лично. Господи, как теперь выжить после встречи с Галиной Леонидовной?! Вот уж кто точно ему душу от тела отделит, кишки сожрёт и не подавится.