У самого синего моря

– Кто, прости? – недоверчиво протянула она.

– Да перестань, я же знаю, что вы все так зовёте Настю. Представь, мои вещи из моей квартиры и ещё же обвинила меня в истеричности. Мама, конечно, попыталась поговорить с её отцом, но даже если Настя попросит прощения, я не вернусь. Это извращение какое-то, а не жизнь. Считаешь, что я дурак и сам виноват?

Максим описал очередной круг у скамейки, на которую они потом присели, и выжидательно уставился на девушку.

– Значит, тебе негде спать? – невинно спросила Алина и прикусила манерно губу.

– Совсем негде, даже подушку выкинула. Боюсь, придётся ехать в гостиницу, – печально сказал мужчина и даже слегка опустил голову.

– Может, сначала выпьем кофе, а потом поедешь?

Вместо ответа начальник притянул девушку и впился губами в её губы. Алина не ожидала такого напора от прежде сдержанного мужчины, поэтому забыла о том, что надо сопротивляться, пока Максим тащил её, словно куклу, к подъезду, а потом на второй этаж.

– Надеюсь, что ты до сих пор живёшь одна. Не хотелось бы потревожить чей-то сон и психику, – прошептал мужчина, пытаясь стянуть с неё одновременно трусы, колготки и сапоги в прихожей. В очередной раз Алина подумала, что нужно как-то вместить сюда диван, а не крохотную банкетку.

Наконец его холодные длинные пальцы коснулись клитора и начали теплеть, осваиваясь в новом месте.

– Возьми его, возьми мой стержень в жаркое лоно, он так замёрз и истосковался, моя богиня… – бормотал ей в ухо начальник.

Первые секунды Алина пыталась сдержаться, но, когда Максим упомянул «цветок страсти» и «погрузиться в океан безумия», она рассмеялась. Мужчина от неожиданности разжал руки, и Алина полетела на пол, теперь хохоча ещё громче.

– Прости, я не хотела, просто это звучит, как из мелодрам 90-х. Даже не знала, что ещё кто-то так говорит, – вытирая слёзы, сказала девушка.

– Это не повод смеяться! Все вы одинаковые! Мы для вас расходный материал! – заорал голый Максим, ползая по ковру и пытаясь в темноте найти свои вещи, но каждый раз натыкался на резную ножку кресла. Алине чудом удалось опять не рассмеяться.

– Мне очень хорошо с тобой, правда.