Ужасный Эдди

Это удивительное зрелище – разноцветное облачко, которое дрожит и переливается, а потом срывается с места, стоит тебе двинуть ногой. Больше такого я нигде не видела.

Перед закатом небо наливается синевой, умирающее солнце подсвечивает одинокое облако, белеет вызревшая пшеница, невидимые кузнечики трещат в травах – ты становишься в эту картину как органичный пазл, еще один кусочек вечной симфонии жизни, и никто здесь не главный, кроме Творца.

Так было, пока моя иностранная группа не приехала следом за мной.

«Вики, тут так замечательно, как ты и описывала! Мы поживем тут пару дней и поможем монахиням убрать поле!» – возбужденно галдели немцы, бегая вдоль ограды. Хлоя с Эдди стояли в стороне, занятые друг другом. Сюда они уже приехали как пара.

«Ну и пусть, мне совершенно все равно, – старалась себя уговорить я. – Мне не нужен этот человек. Он готов флиртовать с каждой смазливой девчонкой, прикрываясь этикетом, общими интересами и так далее. Да кто не интересуется литературой и музыкой! Все.

Я поспешила на кухню «обрадовать» матушку Мариам: у нас 15 лишних ртов на ужин.

– Ох, ты, что ж делать-то будем? Я одна не управлюсь, сестры на послушаниях, есть у твоих немцев кому помочь? Овощи надо почистить, воды принести…

Я побежала обратно. Хлоя и Дафна были отправлены на кухню, а остальных я повела к отцу Григорию – пусть дает им задание. В монастыре все работают, так заведено.

– Ты что-то имеешь против меня? До сих пор обижаешься, что я не проводил тебя в первый раз?

– Эдди, я давно бы сошла с ума, если бы лелеяла обиды такого масштаба. Конечно, я давно забыла об этом. Все в порядке. Я отношусь к тебе не хуже, чем к остальным, – стараясь ничем не выдать своего смятения, парировала я.

Эдди продолжал, нежно и настойчиво:

– Я не хочу быть для тебя «остальными», и много раз давал тебе это понять.

– Что же в тебе может быть отвратительного? – насмешливо протянула я. – Ты просто магнит для симпатичных девушек, возможно, для любых девушек, но именно с красивыми у тебя особое взаимопонимание, не так ли?

– Внешность не имеет значения, – нахмурился Эдди. – Ты мне вся нравишься, целиком, не потому, что ты красивая.