Рельсы на небеса

Поэтому, когда в телефонной трубке раздалось: «Лен, привет, это Андрей», я пришла в замешательство.

– Привет! – Мой голос прозвучал, наверное, удивленно, потому что Андрей произнес как-то чересчур поспешно:

– Лена, Настя просила передать, что ты забыла перчатки. Ты ведь уезжаешь сегодня, они тебе нужны, наверное?

– Перчатки? Нет, Андрей, у меня еще одна пара есть. – Вдруг я испугалась, что это звучит невежливо. Люди беспокоятся, переживают, а тут им говорят, что, дескать, зря беспокоились. Мне стало неловко, и я добавила как можно душевнее: – Хотя, спасибо, конечно, большое.

– Точно не нужны? – спросил Андрей довольно весело.

– Точно, – в тон ему ответила я.

– У тебя как там, много вещей? Сумки тяжелые? – так же шутливо продолжал расспрашивать Андрей. – Может, проводить тебя?

– Нет, спасибо большое, но у меня всего один пакет практически с одной бумажкой, – произнесла я все это шутливо и непринужденно, стараясь подыграть ему, даже хихикнула в трубку. Говоря все это, я одновременно понимала, что опять все делаю не так.

– Точно? – переспросил Андрей, но уже не так бодро, как сначала.

– Точно. – Мне очень хотелось сказать ему, что проводить меня можно и без тяжелых сумок. Что просто приятно, когда кто-то машет тебе рукой на перроне и, жестикулируя под окном, просит «пиши», «звони», «возвращайся скорее». Мне очень хотелось все это сказать, но я боялась. Боялась сказать ему, что мне было бы приятно, если бы он меня проводил. А вдруг он скажет, что раз перчатки не нужны и сумок тяжелых нет, то чего я пойду? Вдруг Андрей подумает, что я к нему пристаю? Вдруг он совсем не хотел идти меня провожать, а это Настя пытается нас как-то подтолкнуть друг к другу? Я так и представляла, как она говорит: «Андрей, позвони, может, ей перчатки нужны и спроси, помочь ли ей донести сумки.

– Точно, Андрей, провожать меня не нужно, спасибо.

– Ну, счастливого пути тогда.

– Спасибо.

Положив трубку, я задумалась. Интересно, хотел он меня проводить или просто из вежливости предложил? Самое грустное в этой истории то, что теперь я этого никогда не узнаю. Настя не признается ни в чем, даже если это она все устроила.