Рельсы на небеса

– Ничего страшного, проходи, мы тебя долго не задержим, – как всегда, вежливо произнес Андрей, – поужинаем вместе, а то сто лет не виделись.

И мне ничего не оставалось, как послушно снять многострадальную куртку, кое-как пригладить растрепанные волосы, еще больше расстроиться, взглянув на себя в зеркало – «даже не накрашена!», и пройти на кухню. Видно, что меня ждали, потому что салаты стояли нетронутые, тарелки сверкали, а в бокалы еще не налили вина. И от этого мне стало совсем неловко, и я не смогла выдавить из себя ни слова.

В общем, вечер для меня стал самой настоящей пыткой. Андрей что-то у меня спрашивал, я отвечала односложно, смотрела по большей части в свою тарелку и, как всегда, много внимания уделяла Олесе, отвечая на ее вопросы и восхищаясь новым мишкой. После чая я все-таки поднялась. Пробормотав что-то вроде: спасибо, но я пойду, мне еще собираться и вообще, все прошло прекрасно, рада была повидаться – я выскочила в коридор. Настя, вышедшая меня проводить, схватила меня за руку и зашептала прямо в ухо:

– Ты что – ненормальная? Что ты уходишь? Оставайся! Потом Андрей тебя проводит, потому что будет уже поздно, а сейчас, пока еще светло, как он пойдет тебя провожать?

– Не надо меня провожать, я и сама дойду.

– Лена, ты что, не заметила, как он на тебя смотрел? Оставайся, а потом он тебя проводит, а ты пригласишь его к себе…

– Настя, ты в своем уме? – Я вырвала руку и покрутила пальцем у виска. – Он же женат!

– Сегодня женат, а завтра разведен, – философски заметила подружка.

– Главное, чтобы ему нравилась.

– Ему, по-моему, ты нравишься.

– Настя, прекрати, – я разозлилась. Разозлилась потому, что мне были приятны ее слова. Потому, что Андрей мне все-таки нравился. И мне хотелось, чтобы все было именно так, как говорила Настя: я ему нравилась, и он пошел бы меня провожать. Но это просто невозможно. Неприлично. Так нельзя.

– Нет, ты точно ненормальная, – Настя покачала головой, – давай пятьсот рублей и проваливай.

Мне стало смешно.

– Настюш, я тебя обожаю, – достав из кармана сложенные сторублевки, я протянула их подруге, – как приеду, я тебе позвоню.

– Давай, удачи тебе в командировке, – Настя улыбнулась мне в ответ и чмокнула в щеку, – жалко, а так бы, может, породнились…

– Мы и так почти родные, – извиняющимся тоном сказала я, – ну, прости, Насть, ну ты же понимаешь…

Распрощавшись, я ушла. И, придя домой, конечно же, пожалела о том, что не послушалась Настю.