Трофейная жена

Его щетина царапала мою кожу, я неосознанно открыла рот, и язык мужчины тут же ворвался внутрь. А меня словно молнией ударило. Его вкус опьянял, а жар тела – подавлял. Его язык дотронулся до моего языка, и из меня вырвался удивленный вдох. Это было… приятно. Абрамов опустил руки на талию и сжал с такой силой, что стало больно. Это меня и отрезвило.

Я сжала челюсть и цапнула этого мужлана за язык. Он хмыкнул и медленно оторвался от меня. Глядя мне в глаза облизал губы. Животное! Меня парализовало от такой наглости! От ухмылки этого невыносимого мужчины.

Демонстративно вытерла ладонью свои губы, всем своим видом показывая, насколько мне противны его поцелуи. Его руки снова сжались на моей талии.

– Пусти! – говорю, а в голосе лёд.

– Заставь меня, девочка, – смотрит в глаза, а руки бесцеремонно опускаются ниже, сжимая мои ягодицы.

Я понимаю, для чего он всё это делает. Чтобы показать, то может, что имеет право! Вот только Наиль не учёл одного – я ему не позволю так с собой обращаться. Минутная слабость прошла.

Поднимаю правую руку, именно ту, на которую он надел кольцо, и со всей силы бью его по лицу. Руку тут же простреливает, от боли я вскрикиваю, а Наиль от неожиданности отходит от меня на шаг. Я с удовольствием отмечаю, как на его лице расплывается красное пятно от пощёчины. Его глаза вспыхивают адским пламенем, а я, не отдавая себе отчёт в том, что делаю, поднимаю руку для второго удара.

В этот момент открывается дверь кабинета, и на пороге появляется отец.

– Что здесь происходит?! – гремит его голос.

Я вздрагиваю и неосознанно делаю шаг ближе к Наилю Абрамову. Я прекрасно узнала эти нотки в голоса отца. Мужчина вопросительно приподнимает бровь, когда замечает, что я жмусь к его боку, словно заблудившийся испуганный котёнок.

– Мне кто-нибудь объяснит? Я всё ещё жду ответа!

– Свадьба будет через две недели, – сказал Наиль, полностью проигнорировав отца. Сказал для меня.

Я открыла рот от удивления. Две недели… Боже! Я не хочу. Я придумаю, как избежать свадьбы, клянусь!

Видимо, в моих глазах отразился немой протест. Наиль прищурил глаза, и его руки вновь сжали талию.