Жена фабриканта. Том 2

Пропал я, дурак, совсем пропал…»

– Сомневаетесь? – насторожился Массари.

– Да нет… А мне не будет потом, после того, как это дело вскроется, худо? – пробормотал Петр, чувствуя себя попавшим в капкан. Он затравленно взглянул на Жардецкого, а тот кивнул на Массари.

– Вы хотите быть уверенным в том, не будут ли подписанные вами векселя считаться подложными, и не пойдете ли вы за это потом под суд, и в ссылку в Сибирь? – снисходительно уточнил Массари.

Петр кивнул.

– Уверяю вас, совершенно излишне на этот счет беспокоиться! Было бы худо, если бы вы подписали векселя не по доверенности вашей матери, а от нее самой.

В таком случае векселя считались бы подложными. А так – все в порядке, – заверил его мошенник.

И хотя в душе Петра Ухтомцева еще оставались сомнения, он кивнул и, наклонив голову, принялся сосредоточенно расписываться в тех местах на бумагах, куда указывал ему перст ушлого губернского секретаря.

12

Подготовив бумаги к сделке, Массари и Ухтомцев вышли на улицу.

Дождались проезжавшего мимо извозчика, сели в коляску и отправились на Пятницкую, где жил богатый московский купец и меценат Давид Абрамович Стольберг.

Подъехав к воротам и огороженному невысоким деревянным забором саду, окружающему уютный белый особняк, Массари и Ухтомцев вылезли из коляски. Калитка во двор оказалась приотворена. Внутри подворья не было никого из работников. Швейцар отворил им дверь на звонок и пригласил войти.

Они оказались в ярко освещенной полукруглой передней, обстановка в которой не выглядела монументальной и тяжеловесно, что было бы более свойственно для купеческого дома.

Большая хрустальная люстра на фигурном с лепниной белом потолке заливала светом небольшое пространство, прибавляя дополнительной яркости естественному солнечному освещению через окно. Закругленная мраморная лестница напротив входной двери, украшенная резными деревянными перилами с позолоченными набалдашниками, поднималась на второй этаж. На стенах красовались удлиненные вставки синей шелковой ткани, обрамленные позолоченными рамами, как зеркала.

Прихожая выглядела изысканно, и ее интерьер явно был именно так и задуман хозяевами – для особенной торжественности.

Убранство гостиной было выдержано в роскошных золотисто-зеленых оттенках. Стены оклеены темно-зелеными шелковыми обоями с восточным узором. Изящная мягкая мебель с дорогой обивкой и позолотой стояла на выпуклых маленьких ножках на дубовом, начищенном до блеска красном паркете.