Жена фабриканта. Том 2

Вот и опьянел, как извозчик, – брюзжал Жардецкий, качая ногой в начищенном до блеска сапоге.

– За зеркало, поди, попросят заплатить, – неуверенно пробормотал Петр Кузьмич, думая, где раздобыть теперь денег.

– А как ты хотел? За всё надо, братец, отвечать, и за зеркало тоже, – заключил Жардецкий.

Петр взглянул на него, опустил голову и, обхватив ее руками, в отчаянии застонал. На какое-то время в комнате установилась гробовая тишина. Слышно было, как на стене тикают часы-ходики.

– Что? Совесть мучает? Это хорошо, что она тебя мучает, – ехидно заметил Жардецкий.

– Ты бы не ерничал, а лучше подсказал, где мне денег еще раздобыть?

– А то ты не знаешь… Взять тебе их без нас, братец, неоткуда. Но это дело поправимо. Что ты сидишь, как дед на завалинке? Долго мне тебя еще ждать? – ответил Жардецкий. Он вытянул вперед свою левую руку и стал пристально изучать ухоженные ногти. Не удовлетворившись осмотром, поднялся и пошел к комоду. Достал несессер с маникюрными принадлежностями, и снова грузно плюхнулся на стул.

– Куда поедем-то? – деловито спросил Петр, поправляя одежду перед зеркалом.

– У тебя, братец, память, ну чисто как решето: вчера объяснили, а сегодня ты ничего уже и не помнишь, – с укоризной отозвался Жардецкий и вздохнул.

– Не ругайся, сделай уж одолжение, ты лучше напомни, – сказал Петр.

– Ну что с тобой делать, – вздохнув, ответил Жардецкий. Выждал паузу и торжественно объявил: – К Массари, к Дмитрию Николаевичу Массари!

Петр с недоумением взглянул на него.

– Позавчера же ездили. Сегодня зачем?

– Ну что ты заладил, зачем, да зачем…Ты разве не собираешься со своими долгами расплачиваться? – задумчиво поинтересовался Жардецкий.

– Но я же весной отдал тебе и Массари векселя и ценные бумаги, аж на семнадцать тысяч рублей! Вы оба заверили меня, что долги после этого считаются погашенным, – растерянно переспросил Петр приятеля.

– А зеркало? Лошади, которые ты в начале лета купил у Фирсова? Тебе брат денег дал и мы.

– Меня обвиняешь, а сам тоже как будто не помнишь… У тебя же на квартире отдавал векселя в счет доли за лошадей, – напомнил Петр.

Жардецкий расхохотался. Лицо его покраснело от удовольствия.

– Эка! А зачем мне помнить о твоих долгах? Я чужих пустяков в голове не держу, – он с веселой усмешкой взглянул на Петра.