Вокруг державного престола. Батюшка царь

А Никон после случившегося стал еще деятельней распоряжаться по хозяйству. Келарю Никодиму это не нравилось. И теперь между ними часто вспыхивали конфликты по любому, самому незначительному поводу. Келарь жаловался на Никона соборным старцам, но те сердито отмахивались от него, обвиняя, что тот из-за зависти разводит сплетни и напрасно оговаривает Никона…

Привычно зарядили холодные дожди, сопровождаемые сильным ветром.

И Елеазар, который наравне с остальными монахами ходил к морю тянуть рыбацкие сети, простудился и слег.

Узнав о его болезни, Никон поселился в его келье и стал ухаживать за ним. Пока старец болел, Никон перебрал и отремонтировал тесом крышу его избушки и обложил внутренние стены ветками кедра и еловым лапником. Теперь в избушке Елеазара приятно пахло тягучей смолой и ароматом хвои.

Однажды в воскресенье после вечери Никон не пошел на общую трапезу с монахами, а пришел в келью к Елеазару, поел с ним толокняных лепешек, тыквенной каши. Запил скромный ужин водой и улегся на лавку возле печи, сторожить заснувшего больного.

Разбудили его голоса за дверью.

– Брат Никон, а брат Никон, – позвал его визгливый тонкий голос брата Левонтия.

– Чего тебе? – отозвался Никон и оглянулся на старца. Тот спал, повернувшись к нему спиной, и как будто не слышал шума.

– Впусти нас, брате. Мы пришли на него посмотреть. Не нужно ли чего? – выкрикивали монахи.

После общей трапезы они посовещались и решили навестить преподобного Елезара. Монахи были недовольны, что старцы выделяют Никона, а особенно Елеазар во всем отдает ему предпочтение: разрешил рисовать иконы и переписывать книги в церковной библиотеке, проводит много времени за беседами с ним.

Монахи с обидой шептались, что Никон втерся в доверие к соборным старцам с помощью заговора.

– Никон как лживая лисица обманом втерлась в доверие, поди, отравить его хочет… – запальчиво выкрикнул один из монахов перед дверью.

Никон накинул на плечи заячий тулуп и вышел на крыльцо. Исподлобья оглядел толпу и объявил:

– Ступайте отсюда, братья.

Не шумите. Спит преподобный, а вы ему мешаете криками.

Монахи загомонили ещё громче. К Никону подскочил щуплый с редкой желтой бородой брат Лука.

– Почто нас к иеромонаху не пускаешь? Может, ты с ним что худое сотворил? Мы только посмотрим на него и пойдем, – визгливо выкрикнул он. Часто моргая, глядел со злостью на Никона, сжимал кулаки.

– Худое замыслил? – разгневался Никон и оттолкнул Луку. Тот едва не упал.