Лунная мелодия

– Сто золотых кладем на проценты на полгода, пятьдесят – на счет, как-то так, – ответила я, а мастер Баэрн перевел взгляд на Катарину, ища подтверждения моим словам.

– Пусть будет так, как сказала моя дочь, – ответила она, пожимая плечами.

Странно это звучит, необычно и чуждо, “моя дочь”, когда-то маленькая я мечтала, чтобы меня так называла та, что меня родила, а вместо этого слышала от ба-ма ласковое слова ”дочка”. Мне почти двадцать, это слово одновременно причиняет боль и ласкает, остается только страх, что меня могут снова бросить, словно ненужную вещь.

– Раз так, тогда сейчас составим все документы, подпишем. Как вас зовут леди? – обратился ко мне мастер Баэрн

– Зорина Линдон, – уверенно произнесла я. – Семнадцать лет, – протягивая документы.

– Хорошо, сейчас сделаем слепок вашей ауры, это и будет подтверждением вашей личности. Кто еще будет иметь доступ к вашим счетам? – волнительно, страшно, а не совершаю ли я ошибку, но оно само вырывается: – Моя мама Катарина Линдон.

Возможно, это и есть переломный момент в моей предстоящей жизни. На Катарину старалась не смотреть: мне было боязно, как она к этому отнесется.

Ее теплая рука поверх моей стала для меня ответом…

Документы в банке оформили очень быстро, на прощание мастер Баэрн подарил мне черный камушек, в котором хранился слепок моей ауры. Как только мы вышли из банка, Катарина, не раздумывая, с порога заявила:

– Магазин одежды временно откладывается, для начала зайдем в ювелирный!

– Зачем? – в мои планы никак не входило приобретение украшений.

– А затем, чтобы, – указала она на зажатый в моей руке камешек, –  ты его случайно не потеряла, мы его установим в браслет или кольцо. Что тебе ближе? – наконец, поинтересовались и моим мнением.

– И дорого это будет стоит? – меня больше волновал этот  вопрос.

– За это не беспокойся, хочу сделать тебе подарок, – отказать боюсь,  я же вижу,  что она все делает от чистого сердца.

– Хорошо, – согласилась с ней.

Кажется, моего согласия и не требовалось.

Меня не пугают ни волны, ни ветер, -

Плыву я к единственной маме на свете.

Плыву я сквозь волны и ветер

К единственной маме на свете  “ ( Песенка Мамонтенка)

Мы проходили лавки с одеждой, мимо ювелирных лавок, на прилавках  которых за стеклом лежали разноцветные богатые украшения.