Последняя из рода

 – "Так обрети же форму, демон! Обрети форму и умертви тех, кто мертв внутри!"

Тогда я почувствовал страшную, нестерпимую режущую боль в груди и голове. С трудом я выбежал на улицу и упал на землю, уже не сознавая, кто я и где нахожусь. Больше я не помнил ничего из той ночи.

Утром я проснулся перепачканный в крови, на улице, рядом с хижиной этой старухи. На вопрос, что он сделала со мной, она ответила, что всего лишь освободила.

Она выдала мне другую одежду взамен порванной и отпустила, сказав, что больше не может помочь мне, и мы с ней должны проститься навсегда.

Умывшись в ручье, я пошел посмотреть, цела ли деревня, но не нашел ее. Вместо Ремалиона я увидел груды развалин, растерзанные трупы и вырезанный скот.

С тех пор я только странствовал по крупным городам Лейдавика, но нигде не находил себе пристанища. А примерно год назад я переплыл Рассветное море на борту одного из торговых судов – капитан, слава богам, не знал, что я за чудище.

Так я и оказался в Элвиндорре, наедине со своим демоном и воспоминаниями – без прошлого и будущего, скитаясь по лесам и разоряя иногда мелкие селения, чтобы удовлетворить свою жажду крови.

К концу рассказа Рикс уже била крупная дрожь. Она видела не только то, что я говорил… она видела и то, что я сам не помнил. Ту ночь в деревне. Ту разрушительную мощь. Ту ярость и ненависть.

И ей было страшно, очень! Слезы уже градом катились по щекам, затуманивая взор. Наконец девушка нашла в себе немного сил для вопроса.

– А как ты нашел… меня?

Я вздохнул.

– После нескольких месяцев скитаний по Элвиндорру я набрел на твой замок. Стражники пустили меня в город под видом простолюдина. У местных крестьян я узнал о тебе и твоей семье, и о том, что тебе скоро замуж за одного из принцев соседних Домов. Я уже побывал во всех окрестностях твоего замка и знаю, что за люди там правят… А когда от местных я услышал, что твоя семья будто бы связана с колдовством, я решил проверить, унаследовала ли ты мудрость ведьм своего рода, или же ты такая же, как и все прочие придворные дамы.

Рикс прижалась ко мне всем телом, не в силах унять дрожь и слезы. Того панического страха, который она испытывала, наблюдая за моими воспоминания, больше не было. Осталось только безграничное всепоглощающее сострадание.