Вернуться и жить

Мне давно не было так плохо и так стыдно.

– Ты жил в чужих краях, ты учился – или не знаю, что ты там делал… И вот теперь ты – умный, ты все умеешь, ты много видел – и не рассказывай, пожалуйста, как тебе было тяжело и одиноко! Как ты думаешь, кому из нас было хуже?

– Твоему отцу, – тихо ответил я, поднимая голову. – Что мне сделать, чтобы снова стать твоим другом, Огюст? Помоги мне! Не отталкивай меня!

Огюст опустился на скамью рядом со мной и помолчал немного.

– Артур, – тихо попросил он. – Я хочу, чтобы ты сходил со мной в Скалы.

– Ты ходишь в Скалы?! – я слегка подскочил. – Зачем, Огюст? Там же может быть опасно.

– Я же сказал, что не ходил далеко. И потом… Там, конечно, жутковато, но ничего особенного. А я хочу понять…, – он замялся.

– …что такое там с нами происходило, и как мы с этим жили, – закончил я. – Поверь, Огюст, ты не найдешь там ничего, кроме старого хлама. Но если ты хочешь – конечно, я пойду с тобой. Кстати, – я взглянул на него со всей проницательностью, на какую только был способен.

Огюст смутился:

– Я не повел бы ее дальше Пещеры, не сомневайся. Она каким-то образом выследила меня, когда я полез туда впервые, и с тех пор требует пойти вместе. Даже грозится отцу рассказать.

– Ай да Лайни! – я усмехнулся. – Уговоры, подкуп и шантаж – полный набор дамских штучек.

– Да нет, обычно она этим не пользуется. Ты тоже не говори отцу, пожалуйста. Хватит с него волнений.

Огюст задумался.

– Артур, Лайни действительно могла увидеть во сне твой приезд? Она даже день назвала точно, представляешь? Она часто говорила о тебе с такой уверенностью – что ты делаешь, где находишься. Мне даже казалось – она почти не скучала, будто виделась с тобой каждый день.

– Это правда, Огюст. Для ланцев это не такая уж редкая способность – мысленная, чувственная связь с другими, особенно близкими людьми.

– Но она же твоя дочь? Значит, она не совсем ланка.

– Это не так и важно.

– И ты мог видеть нас – меня, отца?

– Скорее чувствовать… Но у нас с герцогом так было и раньше – по крайней мере, мы знали, если кому-то из нас плохо или грозит опасность. А теперь… то есть когда меня с вами не было… Огюст, прости за то, что я тебе сейчас скажу.