Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Когда солнце поднялось высоко, они остановились позавтракать в тени дерева, и Пердикка попросил Клеопатру слезть с коня и снова сесть в повозку: не хватало еще так приехать в святилище.

– Ты прав, – признала девушка.

Она высадила телохранителя из повозки и надела церемониальный пеплос.

К храму они подъехали после полудня. Клеопатра вошла, за ней последовали служанки с корзиной. Они вместе подошли к статуе Артемиды, высеченной из дерева и раскрашенной, прекрасной и очень древней, и царевна выложила к ее ногам игрушки, кукол, маленькие амфоры и чашечки, после чего обратилась:

– Богиня-девственница, вот оставляю у твоих ног воспоминания о моем детстве и прошу тебя сжалиться надо мной за то, что я не имею силы воли остаться девственницей, как ты.

Она щедро пожертвовала жрецам святилища и удалилась.

Место отличалось необычайной красотой: маленький храм, окруженный розовыми кустами, возвышался над зеленым-зеленым лугом и отражался в двух одинаковых озерах справа и слева, голубых, как смотрящие в небо глаза.

К царевне подошел Пердикка:

– Я приготовил тебе и твоим служанкам место для ночлега, здесь, в гостевой комнате храма.

– А ты?

– Я буду оберегать твой сон, госпожа.

Девушка опустила голову:

– Всю ночь?

– Конечно. Всю ночь. Я отвечаю за…

Клеопатра с улыбкой подняла на него глаза:

– Я знаю, ты очень храбрый, Пердикка, но мне не нравится, что ты всю ночь будешь на страже.

– Что ты подумала, госпожа? – спросил юноша с возрастающим волнением.

– Что… если будет скучно… ты мог бы подняться ко мне, мы бы поболтали вдвоем.

– О, это великая радость и честь для меня, и…

– Тогда я оставлю дверь открытой.

Она снова улыбнулась, подмигнула и побежала к своим служанкам, игравшим в мяч на лугу среди цветущих роз.

Глава 21

Вскоре после возвращения Александра в Пеллу совет Дельфийского святилища попросил Филиппа защитить права храма Аполлона от города Амфисса, чьи жители святотатственно возделывали землю, принадлежавшую богу.

Их доставил лично один из его шпионов, киликийский грек по имени Евмолп, который посвятил себя некоей коммерческой деятельности в городе Солы. Он приплыл через море, высадившись в Ферме, и царь принял его с глазу на глаз в своем личном кабинете.