Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

 – Но, государь, оно принадлежит тебе. Оракул скажет все, что ты захочешь.

– Ты так думаешь?

Начинало припекать. Евмен снял камзол, обмакнул в воду платок и обтер лоб.

– Я тебя не понимаю. Именно ты задаешь мне такой вопрос! Ты же сам видел, как совет манипулирует оракулом по своему усмотрению, как заставляет бога говорить то, что устраивает определенный военный или политический союз…

– Верно. И все же богу иногда удается сказать правду, несмотря на наглость лживых людей, призванных служить ему.

У Евмена не нашлось слов. Что хотел сказать царь? Человек, переживший все крайности, знакомый и с подкупом, и с двурушничеством, видевший, как человеческая злоба разворачивается во всевозможных зверствах. Чего этому человеку, покрытому видимыми и невидимыми шрамами, потребно в Дельфах?

– Ты знаешь, что написано на фасаде святилища? – спросил царь.

– Знаю, государь.

– А знаешь, кто написал эти слова?

– Бог?

Филипп кивнул.

– Понятно, – сказал Евмен, ничего не понимая.

– Я отправляюсь завтра. Инструкции и царскую печать я оставил Антипатру. Приведи в порядок палаты Александра, искупай его собаку, вычисти стойло Буцефала. Пусть его доспехи засияют. И проследи, чтобы Лептина, как обычно, приготовила моему сыну постель и ванну. Все должно быть точно так же, как было до его отъезда. Но никакого праздника, никаких пиров.

Евмен согласно кивнул:

– Езжай спокойно, государь: все будет исполнено, как ты просишь, и наилучшим образом.

– Знаю, – пробормотал Филипп. Он похлопал секретаря по плечу, вскочил на коня и скрылся из виду.

На следующий день на рассвете Филипп с небольшим эскортом направился на юг, сначала через македонскую равнину, а потом через Фессалию. К Дельфам царь приехал из Фокиды после шести дней пути.

Они прибывали сюда со всего света, даже с Сицилии и Адриатического моря, где на одиноком острове посреди моря возвышается город Спина. Вдоль дороги, ведущей в святилище, стояли маленькие храмы, посвященные Аполлону. Разные греческие города строили в Дельфах свои храмы, украшали их лепкой и часто ставили перед входом или сбоку поразительные скульптурные группы из бронзы или раскрашенного мрамора.