Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

– И что, по-твоему, я должен делать?

– Я и сама не знаю, – призналась царица. – Я возмущена, расстроена, разъярена нанесенным мне оскорблением. Будь я мужчиной…

– Я мужчина, – заметил Александр.

– Но ты его сын.

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего. От унижения я потеряла рассудок.

– И все же, что я, по-твоему, должен сделать?

– Ничего. Теперь ничего сделать нельзя. Но я хочу сказать тебе: будь начеку, потому что не сегодня завтра может что-то произойти.

– А она действительно так красива? – спросил Александр.

Олимпиада опустила голову, и было видно, чего ей стоило ответить на этот вопрос:

– Ты даже не можешь себе представить как. Аттал попросту подложил ее Филиппу в постель. Очевидно, он тщательно все продумал и знает: многие знатные македоняне последуют за ним. Тебе известно, как они меня ненавидят.

Александр встал, чтобы попрощаться.

– Ты не останешься поужинать? Я приготовила твои любимые блюда.

– Я не голоден, мама. Страшно устал. Извини. Скоро увидимся.

Он ушел, но разговор с матерью смутил его. Его не покидала мысль о том, что отец в одно мгновение исключит его из своих замыслов. И надо же было такому случиться как раз после того, как он проявил доблесть в решительном сражении при Херонее и выполнил деликатную дипломатическую миссию в Афинах!

Чтобы отогнать эти мысли, Александр спустился в конюшню повидаться с Буцефалом. Жеребец сразу узнал его голос, забил копытами и заржал.

– Вернулся наконец! – послышался за спиной голос. – Я знал, что найду тебя здесь. Ну что? Как тебе твой Буцефал? Видишь, как я холил его для тебя? Как возлюбленную, говорю тебе.

– Гефестион, это ты!

Юноша подошел и хлопнул его по плечу:

– Эй, разбойник, я скучал по тебе.

Александр хлопнул его в ответ:

– И я по тебе тоже, конокрад.

Они бросились друг другу в объятия и сжали друг друга крепко и сильно, сильнее дружбы, сильнее времени, сильнее смерти.

Александр вернулся к себе поздно и на полу перед дверью, рядом с погасшей лампой, обнаружил спящую Лептину. Он нагнулся и молча заглянул ей в лицо, а потом осторожно взял на руки, положил на кровать и поцелуем коснулся ее губ. В этот вечер Кампаспа дожидалась зря.