Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Я хочу сказать, что твой двоюродный брат Аминта на пять лет старше тебя. Он был наследником, пока не родился ты. Кто-нибудь мог бы предложить трон ему вместо тебя. Кроме того, у твоего отца есть еще один сын от одной из его… жен.

Александр пожал плечами:

– Арридей – жалкий недоумок.

– Недоумок, но царской крови. И он может бросить тень в твое право наследования.

– И что, по-твоему, я должен делать?

– Сейчас у тебя власть, а твой отец далеко. Ты распоряжаешься царской сокровищницей и можешь делать что хочешь.

Александр помрачнел:

– Мой отец оставил жизнь Аминте даже после моего рождения, и у меня нет ни малейшего намерения делать то, что ты предлагаешь. Никогда.

Олимпиада покачала головой:

– Аристотель забил тебе голову своими демократическими идеями, но для царя все не так. Царь должен обеспечить наследование трона, ты это понимаешь?

– Хватит, мама. Мой отец жив, ты это прекрасно знаешь. Разговор окончен. Если когда-нибудь мне понадобится помощь, я обращусь к твоему брату, царю Эпира.

– Послушай меня, – не отставала Олимпиада, но Александр, потеряв терпение, встал и торопливо поцеловал ее в щеку:

– Спасибо за ужин, мама. Мне пора. Спокойной ночи.

Он вышел во внутренний двор дворца и проинспектировал стражу у входа, прежде чем подняться к Евмену, – тот еще не спал в своем кабинете, внимательно разбирая корреспонденцию.

– Есть известия от отца? – спросил Александр.

– Да, но ничего нового. Фиванцы так и не решили, на чью сторону встать.

– А чем нынче занят Аминта?

Евмен с удивлением взглянул на него:

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказал.

– Ну, не знаю. Наверное, охотится в где-то Линкестиде.

– Хорошо. Когда вернется, дай ему дипломатическое поручение.

– Дипломатическое? Но какого рода?

– Смотри сам. Неужели для него не найдется подходящей миссии? В Азии, во Фракии, на островах. Где угодно.

Евмен хотел было возразить:

– Но я действительно не знаю, что…

Однако Александр уже ушел.

Посольство Филиппа прибыло в Фивы поздней осенью и было допущено к выступлению перед городским собранием, в полном составе пришедшим в театр.

В тот же день была принята и делегация из Афин во главе с самим Демосфеном, поскольку совет хотел, чтобы народ смог в кратчайшее время оценить два противоположных предложения.

Филипп долго обсуждал со своим советником, что предложить фиванцам.