Спеши прислушаться к дождю

Я вышла из своего укрытия и стала наблюдать за тем, как мужчина достает из кармана прозвонивший сотовый.

Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать. Где мой ботаник в очках, пишущий стихи на досуге?

– Добрый вечер, – сказала я, обращаясь к нему. – Артур, верно?

Мужчина поднял голову и неловко рассмеялся.

– Ах, вот и ты. Давно тут стоишь?

– Совсем нет, – соврала я, чтобы его не смущать.

– Эм, – Артур повернулся к пожилой даме. – Что ж, нам пора. Будь умницей, иди домой. Пожалуйста. Умоляю.

– Ага, сейчас.

Она повернулась ко мне и прошептала:

– Вообще, обычно я этим занимаюсь.

Я была немного расстроена, что должна провести время с достаточно взрослым мужчиной, но эта милая старушка в розовой шали мне невероятно понравилась. Мы действительно могли бы с ней подружиться. А это приемлемо – встречаться с парнем, ради его бабушки? Это так, к слову.

– Он – редкостный дурень, – начала она, пожав плечами. – Но мы его почему – то все любим.

Смех всё – таки вырвался. Я переглянулась с Артуром, который закатил глаза.

– Короче, не буду мешать, сама всё поймешь. Не принц на белом жеребце, конечно, но тоже сойдет. Мог бы и принарядиться! Глаз да глаз нужен всё время. Мне как будто заняться больше нечем – ходи да следи за Артурчиком. Меня зовут Лия Воркер, кстати.

– Аврора. Спасибо вам, Лия, за предостережения, буду крайне осторожна, – я улыбнулась, она сделала в ответ тоже самое и направилась в обратную сторону.

– Прошу прощения, – Артур открыл передо мной дверь и свободной рукой почесал затылок.

Я, смеясь, покачала головой и зашла в кафетерий.

Не подведи меня, попытка номер 43.

Глава 4.

Как можно не верить в астрологию, если наши жизни буквально находятся в её власти? Я пыталась понять это весь проведенный с Артуром час. Он критиковал всё, что касалось этой лженауки, но, при этом, ничего не говорил о Хононге, на конце которой у каждого находится собственное созвездие.

Мне жутко не хватало его бабушки. Она смогла бы разрядить обстановку и избавить меня от бесконечного потока негатива в отношении девушек. Он считал виноватыми всех, кто ему когда – либо отказал, искренне ненавидел их и презирал. Изливать чувства мог только в стихах, вот откуда это пошло. Он сочинил сотню строк о том, как терпеть не может всех женщин.

Сошлись обе его больные темы. Причем он сам подвел к этому.