Спеши прислушаться к дождю

Зачесанные назад волосы с явно заметной сединой, щетина на лице и острые скулы – всё это придает ему особую изюминку.

– А как поживает сам дядюшка Снок? – спросила Харпер, убирая тонкой ручкой рыжие пряди с лица.

– О, замечательно!..

Мне не нравилась мама. Её что – то беспокоило. Пропустив пустые сплетни мимо ушей, я согнулась на уровне стола и спросила, что её тревожит. От остальных это не ускользнуло, разговоры быстро закончились.

– Проблема с клиентом, – пояснила она, улыбнувшись. –Один мужчина требует щенка уже сейчас, потому что у его внука якобы день рождение.

– Ты же говорила, что щенки еще не готовы покинуть родителей, – заметила Харпер.

– Так и есть.

– Тогда он больше не твой клиент, – сказала я, и Шарли поддержала меня коротким кивком. – Деньги он еще не платил, так что проблем не будет. Если покупка совершается в такой спешке – она ничем хорошим не кончится. Мы ведь не отдадим наших щенков кому попало? А насчет хозяина не переживай.

– Спасибо, дорогая. Беги, собирайся, тебе пора.

Я кивнула и встала из – за стола.

– Надеюсь, он играет в крикет! –крикнул папа.

– Его зовут не Уильям! –крикнула я в ответ, и семья рассмеялась.

Жара была едва выносимой. Белая рубашка с короткими рукавами и брючными шортами лишь ненамного облегчали страдания. На улице было тяжело передвигаться – скутер то и дело вяз в пробках вместо того, что бы одаривать меня потоками ветра.

На очередном светофоре я поравнялась с голубым трамваем, изрисованным местными художниками, и остановилась, наблюдая за переливами белых облаков и солнца, которые были нанесены на его бока. За рулем, как и всегда в мои поездки, сидел Бэдж Грайон, мужчина, с которым мы познакомились когда-то также, стоя в пробке.

– Доброе утро! – поприветствовал меня он, дружелюбно махнув рукой, на которую тут же села ярко- желтая канарейка.

Я сделала ответный жест и улыбнулась. Бэдж был одним из тех немногих, кто знал про мою ситуацию. А я, в свою очередь, всё знала про него. Про его любимую работу и пассажиров, про единственного друга, канарейку, подаренную племянницей перед отъездом. Про одинокий дом в конце улицы, в котором он проживает уже шесть лет.

– Вы, как всегда, с хорошей компанией.

– А как же! – он принялся гладить птичку под клювом. – Одному больно скучно.