Цион

А у этого парня запястье было крепким и жилистым. Я подняла взгляд. Потрепанная бурая куртка, широкие плечи, волосы даже не светлые, а странного цвета, пепельно-седые, и не падают на глаза сальными прядями, а зачесаны наверх. Нет, это не он.

Парень вскинул на меня взгляд, и я замерла. Точно не он. Но откуда же тогда у него этот рюкзак? Я отвернулась и сделала вид, что заинтересовалась плакатом на стене дома напротив. С изображения смотрел бурый плюшевый заяц: его шерстка основательно пообтрепалась, а левый глаз-пуговица отвалился и висел на нитке.

«Переработка и повторное использование – ключ к процветанию», – утверждали алые буквы под изображением. В детстве у меня был такой же бурый заяц с зелеными глазами-пуговицами. И когда мне исполнилось двенадцать, я тоже принесла его в центр переработки и повторного использования. Но не потому, что он износился, а потому, что так полагалось. В двенадцать лет кончалось детство, и все игрушки, сколько бы они ни стоили, необходимо было сдать.

«Чтобы шагнуть в новое, нужно избавиться от старого» – так тогда сказала мама, а я только насупилась: «Не нужно мне новое».

 – «Еще как нужно. Без нового нет жизни». – «В Ционе же все старое. Мы здесь как суп в кастрюле варимся». – «Именно поэтому и нужна переработка. Иначе у нас все давным-давно кончилось бы. А хорошо переработанное все равно что новое». – «Ничего не новое. Если суп долго кипятить, он выкипит». – «И откуда же ты такое знаешь?» – «В очередях говорят». – «А они откуда знают?» – «Ну… Наверное, на общих кухнях работают?» – «Ну вот на кухнях, может, супы и выкипают. А с Ционом все будет хорошо. И с тобой тоже. Сейчас поплачь хорошенько, а потом станет лучше».

Я встряхнулась. Дурацкая игрушка, дурацкий плакат. Слова мамы звенели в ушах, будто я слышала ее голос вживую. Не хватало еще расплакаться на улице. На сколько оштрафуют за публичное выражение негативных эмоций?

Я чуть развернулась, словно рассматривая один из рыночных лотков – на подложке из колотого льда красовались эскимо из замороженного фруктового сока, – а сама покосилась на парня.

Он протянул левую руку, чтобы человек за лотком засчитал баллы с его браслета, при этом в правой он держал сразу три крупных яблока. Я снова невольно залюбовалась его рукой, жилистой и крепкой. Наверное, он был намного старше меня: я в своей ладони целых три таких яблока удержать бы не смогла. Или дело просто в том, что это мужская рука? По спине невольно побежали мурашки.