Лакей и я

– Остается только надеяться, что сэр Реджинальд не заговорит меня до смерти, в подробностях описывая игру в «фараона», имевшую место десять лет назад, – вздохнула Фрэнсис.

Миссис Уинфилд закатила глаза.

– Невзирая ни на что, в пятницу мы едем в Девон. Я немедленно прикажу Альбине, чтобы начала паковать сундуки. Готовься, и, имей в виду, никаких разговоров о политике. – Мать резко обернулась и посмотрела в упор на дочь. – Ты меня поняла, Фрэнсис Реджина Тергуд Уортон?

Девушка ткнула пальцем в ее сторону и попыталась исправить:

– Закон о занятости – это вовсе не поли…

– Никаких разговоров о законах, бедняках, занятости и подобной ерунде! – разозлилась баронесса.

– Хорошо, мама, как скажешь. – Фрэнсис хотела было скрестить пальцы за спиной, но решила, что это будет нечестно, а она всегда старалась не лгать, порой даже во вред себе. – Обещаю не вести подобных разговоров, во всяком случае – с сэром Реджинальдом.

– И с любым другим подходящим джентльменом из общества, – жестко потребовала миссис Уинфилд.

Фрэнсис уперла руки в бока и, как попугай, повторила:

– Да, и с любым другим подходящим джентльменом из общества.

– Превосходно! Тогда нам, возможно, все-таки удастся выдать тебя замуж. – Улыбнувшись, баронесса подхватила юбки и величаво выплыла из комнаты.

Когда за ней закрылась дверь, Абигайль уставилась на сестру и спросила со всей серьезностью:

– Что ты собираешься делать, Фрэн? Ты не скрещивала пальцы за спиной, я видела. Может, ты скрестила пальцы на ногах?

Фрэнсис, обожавшая сестру, не могда сдержать улыбки.

Абигайль понимала ее, как никто. Это была любовь с первого взгляда, с того самого мгновения, когда она впервые заглянула в колыбельку сестры. Фрэнсис чувствовала ответственность за нее и не кривила душой, когда предлагала матери отдать свое приданое Абигайль, чтобы та не считалась бедной родственницей. Она была готова для сестры на все.

– Я бы так и сделала, – засмеялась Фрэнсис, – если бы вовремя вспомнила, что на ногах тоже есть пальцы.

Но я обещала маме не говорить на близкие и интересные мне темы, и выполню свое обещание.

Абигайль подалась вперед.

– Но что ты вообще намерена делать?

Фрэнсис пожала плечами.

– Что-нибудь придумаю. Надо, чтобы Реджинальд отказался от идеи сделать мне предложение.

Глаза Абигайль стали круглыми словно блюдца. Она никогда в жизни не противоречила родителям и всегда завидовала Фрэнсис, способной на это.