Авантюристка (Тайная любовница Петра I)

 – Зачем, зачем эти слезы? Они так не идут к твоему веселому личику, к твоему радостному личику. Разве ты не хочешь быть моей дорогой, моей нежно любимой женой?

– Ах, Феликс, – отирая слезы, ответила девушка, – ты знаешь, что это неправда! Ты знаешь, как я люблю тебя, и ты знаешь, что стать твоей женой – это сладкая мечта моя! Но теперь… ты слышишь гром пушек? Слышишь эту ужасную пальбу?

– Да, как и ты… Так что же?

– Теперь говорить о нашем браке было бы несвоевременно… Чтобы сказала твоя мать, если бы мы теперь заговорили об этом?

– Теперь это своевременнее, чем когда-нибудь, – решительно и твердо ответил Феликс.

– Почему?

– Потому что это последняя ночь Мариенбурга, – торжественно ответил он, – потому что скоро настанет час, когда стены города падут, как библейские стены Иерихона, и ворота его раскроются, чтобы пропустить неприятеля… потому что меня могут убить…

– Ах, Феликс, ты опять говоришь о смерти! Вот уже второй раз в этот вечер…

– Ну, меня могут взять в плен, если тебе это больше нравится, моя дорогая, – усмехнулся он.

– Я всегда это говорила! – вдруг услышали они голос старухи.

Оба вздрогнули и быстро подошли к креслу.

Голова тетушки Гильдебрандт качалась. Крепкий сон владел утомившейся женщиной. Она сказала эти слова во сне, вероятно, в ответ на какое-нибудь пригрезившееся ей видение.

– Ты видишь, – прошептал Феликс, – я прав. Ты согласна?

– Согласна ли я! – чуть не вскрикнула Марта и, порывисто обняв его шею руками, страстно прижалась к нему всем телом.

Дверь внезапно скрипнула, и молодые люди отскочили друг от друга…

V

В дверях показался пастор Глюк.

Он был бледен и имел усталый, почти измученный вид. В его крупных темных глазах отражалось горе, и печальная складка вокруг губ придавала почти трагическое выражение его лицу.

– Здравствуйте, дети мои! – сказал он молодым людям.

– Это вы, пастор? – спросила старуха, внезапно проснувшись от присутствия третьего лица в комнате.

– Я, моя добрая Гедвига.

– Откуда вы пришли? – продолжала она, окончательно приходя в себя и встав с кресла. – Мы вас ждали к ужину.

– Я читал молитвы над убитыми и должен был присутствовать при погребении нескольких наших павших воинов.