Всему свое время

– Никогда не покупай ракушек, Артур! Они не приносят счастья… лишь приводят к разлуке… Помни, что Лили сказала, – цыганка было повернулась, чтобы уйти. Но случайно столкнулась носом с парнем в дырявых джинсах, помятой майке и старых кроссовках.

– Эй, джипси, погадай на картах! – дерзко, с наглой ухмылкой, пристал тот.

– Ты, воробушек желторотый! У тебя уже есть аттестат зрелости, детка? – посмеялась над ним Лили.

– Что? – выпад цыганки не на шутку разозлил его. – Да я тебя сейчас… – Артуру показалось, что тот пытается броситься в драку, и он поспешил заслонить собой цыганку, но та покачала головой, приказывая не вмешиваться.

– Ну-ну, спокойно! – она выставила руку ладонью вперёд, как бы огораживаясь от парня. – Я заметила, ты уже большой мальчик. Слышишь, не подходи ко мне так близко. Я не собираюсь становиться мамой… Скажу всё, что вижу… только не мешай. Значит так, бьюсь об заклад, ты не всегда был верным муженьком! – она впилась глазами в его противную рожу.

– Что ты мелешь, старая ворона? Я тебя о чём спрашиваю? О себе мне и так всё известно… – было видно, что он привык, чтобы люди, ловя каждое сказанное им слово, исполняли любую его прихоть…

Услышав в свой адрес обидное прозвище, Лили не на шутку вскипела и запылала гневом:

– Ах, сукин ты сын! – она, своими точёными, но сильными руками, бесстрашно и храбро как львица вцепилась в его помятую майку, крича, – Мешок с дерьмом! Следи за словами! А то я тебе так врежу между ног…

Парень разом стал тише воды, опустился и весь сжался в комок, пугливо подняв глаза на цыганку, которая вдруг выпалила:

– Я не даю советов сексуально озабоченным! Извращенец! Мотай отсюда куда шёл! А то я всем расскажу, что ты носишь стринги и балдеешь, когда тебя хлещут плетью по мягкому месту…

Артур видел, как тот шарахнулся в сторону и вмиг исчез.

Он смотрел на всё это действо как завороженный. А Лили, подмигнув ему, бессильно произнесла:

– Сами носят дырявые джинсы, а потом удивляются, откуда я знаю, что на них стринги, – естественный румянец от возбуждения пробивался сквозь смуглоту её кожи.

 – Фу, выдохлась. И вот так каждый день… Не жалуют тут нас… Но ничего, зато внесла свой посильный вклад в торжество справедливости. Правда, расплачиваюсь теперь за это головной болью. К гадалке не ходи, подскочило давление. Ты это, Артур… ты не сердись на меня за «гея». Я ведь дурачилась.