Трамвай её желания

Когда ей стукнуло девятнадцать, у неё появился парень. Давид. Из интеллигентной тбилисской семьи, студент университета, очень перспективный и, как ей казалось, почти идеальный. Отношения между ними завязывались серьезные. Подруги завидовали Нино по-чёрному: ишь какого красавца себе отхватила!

Однажды, встретившись с девушкой, Давид предложил ей провести время в квартире друга. Вот, он мне ключи оставил, сказал он торопливо, пойдем, а? – и даже подмигнул ей с нескрываемым вожделением, ну прямо как её Бальтазар: когда тот влюблялся в кошек, то вёл себя точно так же.

– А что там делать? – спросила Нино удивлённо.

– Как что? – парень посмотрел на неё пристально, покраснел и насупил тёмные брови, и она поняла, что он рассердился. – Мы уже вон сколько времени встречаемся, а ещё ни разу…

– Что ни разу, Дато? – тут уже рассердилась Нино. – Как ты можешь предлагать мне такое? – а потом, взяв себя в руки, спокойно произнесла:

– Может, просто погуляем? Погода сегодня хорошая.

– Хм, погода! – Давид порывисто качнулся на каблуках, пытаясь скрыть раздражение, за которым, как ей почудилось, пряталось разочарование.

Его ноздри вздрогнули, а в глазах засверкала молния. Казалось, ещё чуть-чуть и у него из ушей пойдёт пар. – В общем так, не хочешь – не надо. Пока…

Повернувшись, он решительно зашагал прочь, к остановке трамвая. Нино и сейчас помнила затихающий в ушах перестук колес, удаляющийся силуэт вагона, отнявшего у неё что-то очень ценное, дорогое… В воздухе пахло осенью.

Расставания всегда пахнут осенью. Не той, что раскрашена всевозможными цветами в солнечный день, а той, с мерзким дождем, не прекращающимся ни на секунду, сбивающим с деревьев последние листья, которые, падая на чёрную землю, медленно гниют и умирают.

Она всё ждала, что он объявится. Но он так и не позвонил. Ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю. Проклятый телефон молчал, как заговорённый, не считая одного раза, когда ошиблись номером. Только тогда Нино поняла все оттенки сказанного им слова «Пока…», всю его цветовую палитру, от жизнерадостного жёлтого «Скоро созвонимся» до отвратительно-мрачного, чёрного «Прощай! Не звони никогда!» И такая тоска защемила сердце, что она проревела в подушку всю неделю напролёт.

На этом их отношения разладились окончательно. Поначалу Нино с головой ушла в свой собственный мир, полюбив тишину и одиночество, погрузилась на самое дно, отгородившись от вселенной чёрной толщей воды.