Требуется невеста, или Охота на Светлую

Она будет думать, выбирать, сравнивать до последнего, пока точно не будет уверена, что для нее самое лучшее. В этом мы с Сольт похожи. Я такой же. Не люблю спешки в принятии важных решений.

В отличие от Ксанора, который живет одним днем и которому плевать на всех и все.

– Прежде чем подписывать контракт с «Фелисидадом», я бы хотел побеседовать с сонориной Лэй наедине.

Девчонка бледнеет еще сильнее, рискуя слиться цветом лица со своей блузкой, верхние пуговицы которой провокационно расстегнуты, и я невольно цепляюсь взглядом за серебряный кулон в виде полумесяца.

– Как скажешь, дорогой, – послушно соглашается невеста.

Послушание – одно из тех качеств в людях, которые я ценю превыше всего. Оно и многие другие достоинства Фелисии делают ее идеальной спутницей жизни.

Надо почаще себе об этом напоминать. Может, тогда взгляд не будет цепляться за пуговицы на чужих блузках и всякие побрякушки в вырезе этих самых блузок.

– Пройдемте со мной, сонорина Лэй, – говорю светлой.

Девчонка прижимает ладони к узкой облегающей юбке, пытаясь сдержать дрожь в пальцах. Понимает, где может закончиться этот разговор – в управлении полиции. Что ж, может, туда я ее и отправлю. После того как сам с ней разберусь.

Если она раньше не потеряет сознание от страха.

– Сонорина Лэй, – распахиваю перед светлой дверь, предлагая ей скорее выметаться.

– Следую за вами, сонор Хорос, – скрипит зубами девчонка.

Отводит взгляд в сторону, едва не вжимается в дверь, всем своим видом показывая, что лучше расплющится о створку, чем случайно меня коснется. А я не спешу освобождать ей пространство для маневров, комфорт феи – не моя забота.

Стоит нам оказаться за дверью, как в комнату заскакивает помощница Фелисии – невысокая суетливая девушка с лицом, усыпанным веснушками.

– Надеюсь, вы уже придумали хоть какое-нибудь объяснение своей выходке. Если нет, у вас осталась от силы пара минут, чтобы это сделать, пока мы не поднялись наверх.

– Не понимаю, о чем вы, – на удивление спокойно заявляет девчонка.

От такой наглости я даже сбиваюсь с шага. Останавливаюсь и поворачиваюсь к ней:

– Ты серьезно собралась играть со мной в эти игры, крылатая?

На бледных щеках вспыхивает румянец не то негодования, не то стыда. Впрочем, вряд ли последнее – взгляда она больше не отводит, смотрит прямо в глаза. Во мне снова разгорается раздражение.