Пепел погасшей звезды

Белыми, как и вся имевшаяся здесь мебель.

Оказавшись в одной из «ячеек», я встала перед перегородкой из прозрачного пластика. По другую ее сторону находилась строго одетая женщина. Несуразно смотрелось на фоне ее черного костюма массивное колье из платины и синего содалита.

Радаманка… Что с нее взять?

Передо мной возникла прямоугольная панель.

– Приложите руку, – равнодушно велела женщина.

На всякий случай я активировала нейропереводчик, чтобы не переспрашивать дважды, и послушно исполнила просьбу.

Из-под ладони стал пробиваться приглушенный голубоватый свет. Затем по панели побежали коды, и на экране перед радаманкой возникла вся информация обо мне: имя, возраст, статус, состояние здоровья, принадлежность к роду. Вся моя жизнь.

Несколько секунд, округлив глаза, женщина пялилась на экран транслятора.

– Шиона Таро? Та самая Таро, дочь канцлера Арийской империи? – вздернула она тонкие, словно две дуги, брови.

– Та самая. Других Шион Таро на Арии, насколько мне известно, нет.

 – Я невольно начала раздражаться.

Промедление нервировало. Если она сейчас заартачится и решит связаться с моим отцом – я пропала.

Женщина устало потерла переносицу, откинулась на спинку стула. Секунды раздумья показались мне вечностью. Затем, резко выпрямившись, радаманка поводила пальцами по сенсорному экрану транслятора и снова подняла на меня глаза.

– Вы уверены, что вам это нужно?

– Абсолютно.

Недоуменный смешок и новое повеление:

– Приложите ладонь.

Первая панель свернулась, и на ее месте тут же появилась другая.

Быстро побежала по ней цепочка сверкающих знаков, складываясь в слова радаманского. Даже если бы я хорошо владела языком, все равно не успела бы прочитать договор, а уж тем более успеть в него вникнуть.

Пришлось давать согласие не глядя. Под ладонью снова вспыхнул свет, а когда я убрала руку, женщина сказала:

– Вас заберут ровно в шесть. Будьте готовы и берите с собой только самое необходимое. На базе повседневные вещи вам не понадобятся.

Последняя фраза почему-то показалась мне зловещей. Попрощавшись, я поплелась обратно. На автопилоте вышла из здания, словно сомнамбула пересекла площадь, забралась во флаер и зажмурилась. До конца еще не успела понять, что натворила. Но чувствовала, что осознание этого не заставит себя долго ждать.

Идя по центральной аллее парка, прозванной Хрустальной из-за выложенной цветными хрусталиками широкой дороги, я ежилась от холода и страха.