Пепел погасшей звезды. Отражения

Словно угадав мысли соперника, Рейн снова ринулся в бой:

– А знаешь, я тут подумал: она ведь тебя ещё на Арии зацепила. Поэтому-то ты и отговаривал меня от того… хм, маленького приключения. Боялся, что сделаю Шионе больно.

– И ты сделал ей больно, – резко напомнил Флар.

Но коммодор, казалось, его не слушал, продолжал увлечённо перечислять:

– И из МВА умолял забрать, только бы она не мучилась. Представляю, как ты радовался, когда мы расстались… Признайся, надеялся, что я не вернусь из экспедиции? Тогда бы твоя совесть наконец-то заткнулась, и ты бы со спокойной душой занял моё место.

– У тебя от ревности совсем крышу снесло.

Дайлан смотрел на теперь уже точно бывшего друга и не мог понять, что его злило больше: обидные и абсурдные упрёки либо же болезненная тяга Рейна к Шионе. Даггерти всегда был ревнивцем и собственником, но никогда не позволял эмоциям одержать верх над здравым смыслом. И уж точно не ставил отношения превыше дружбы.

Флару мало верилось, что всё это делалось из любви к невесте. В искренность чувств Рейна он по-прежнему не верил. Скорее допускал, что того увлёк азарт соперничества и он решил во что бы то ни стало победить. Показать, что он и здесь будет первым.

– В общем, это я к чему, – решил свернуть неприятный для обоих разговор Даггерти. – Не нужно вставать между мной и Шионой. Если ты ещё не заметил: она счастлива и вполне довольна жизнью.

– Надолго ли? – горько усмехнулся Флар.

– Не веришь, что могу измениться?

– Не верю, что ты способен любить кого-то, кроме себя.

– Я умею удивлять. – Губы радаманца растянулись в мстительной улыбке. – И, кстати, поздравляю! Ты выиграл пари. Не придётся бриться наголо. Надеюсь, ты за себя рад.

– Твои ученики тебя уже заждались, – почувствовав непреодолимое желание стереть ухмылку с самодовольной рожи, процедил Дайлан и добавил, подражая саркастичному тону Даггерти: – И, кстати, на всякий случай напоминаю: отношения между преподавателями и кадетами запрещены.

Шиона

Пока народ перешёптывался и глазел на новоиспечённого профессора, я пыталась переварить эпатажную новость. Рейн в академии! И будет у меня преподавать…

Не знаю, чего в тот момент мне хотелось больше: прыгать от счастья или застрелиться. Мои друзья для себя, несомненно, выбрали второе.