Пепел погасшей звезды. Отражения

Я просто забаррикадируюсь изнутри. – Чтобы пресечь новые возражения, сунула ему в рот кусочек сдобной, ещё тёплой булочки, прибавив к угощению утешительный поцелуй.

Мой коммодор сразу смягчился.

Тот день стал одним из самых светлых и радостных в моей жизни.

Позавтракав и надурачившись в постели, правда не так, как бы хотелось «надурачиться» Даггерти, мы отправились на прогулку по Старому городу. А вечером – на очередной приём, устроенный в честь дня рождения Радаманской Федерации.

До отлёта на базу я Трин больше не видела.

Малолетняя поганка сразу после вечеринки у Онны смылась на несколько дней из города со своими друзьями. Наверняка такими же оторвами, как и она сама.

Последнее утро в Авийоне оказалось близнецом предыдущего. Конечно, баррикадироваться перед сном я не стала, но честно заперла дверь. А проснулась в объятиях радаманца. Рейн, разумеется, снова забыл надеть футболку и всё утро искушал меня своим обнажённым торсом, к которому так хотелось прикоснуться. И не только руками.

В общем, выходные с Даггерти стали нешуточным испытанием не только для моих нервов, но и моей силы воли.

В космопорт летела, чувствуя, как настроение с максимальной отметки медленно, но верно опускается к нулевой. Рейн тоже счастливым не выглядел. То ли из-за очередной пусть и короткой, но всё-таки разлуки, то ли из-за того, что в МВА я буду находиться во власти деспота Флара.

– В конце этого цикла у вас ведь будет выходной? – когда флаер спланировал на парковку, спросил Даггерти.

– Должен быть. Прошлый отменили из-за праздников, но про этот ничего не говорили.

– Значит, увидимся через две недели, – просветлел жених. – Пойдём, провожу тебя к терминалу.

Мне жуть как не хотелось с ним расставаться. И в то же время не терпелось увидеть друзей, посплетничать с Луорой и Нуной. И, конечно же, рассказать ребятам про Нэриана. Я так и не смогла выбросить из головы наше с Чейтом знакомство.

До отбытия шаттла оставалось ещё минут десять, когда подошли к терминалу.

Дальше Рейну было нельзя, и мы стали прощаться. Проходившие мимо ребята, как и я летевшие на базу, с любопытством поглядывали на свою сокурсницу и обнимавшего её радаманца.

Но любопытнее всего стало Флару. Настолько любопытно, что он не смог пройти мимо и подошёл пообщаться. Как назло, великий и ужасный тоже возвращался в МВА последним рейсом, и мне не повезло стать свидетельницей весьма странного разговора.

– Привет, Дайлан.

– Привет, Рейн.